Спасти эльфа

— А если попытаемся спрятать? — Фай как мог успокаивал голодного младенца, а тот жалобно хныкал под пологом тишины и причмокивал губами в поисках материнского соска.

Подумав, я наслала на него сонные чары.

— Без кормилицы он все равно не выживет.

— Ему можно давать коровье молоко. Или молоко коз. — Фай повернулся так, чтобы закрыть от меня детеныша. Словно неосознанно пытался защитить его от злодейки-эйхарри.

— Коровье? Козье? Оглянись вокруг, — я ткнула пальцем в темноту за окном. — Много коров и коз там пасется?

— Ты не можешь бросить его на смерть.

— Ильди смотрел на меня взглядом, от которого все внутри болело и переворачивалось.

Не понимают! Они не понимают, что мы сейчас стоим на краю пропасти!

Разозлившись, я повернулась к Фаю, к трусливому подлому Фаю, который всегда думал лишь о собственной заднице, — «Отдай им его. Если надо кого-то отдать, отдай его» — и зашипела, схватив эльфа за грудки:

— Знаешь, что будет, если мои воины обнаружат, что мы прячем проклятого ребенка? Они нас убьют.

Да, милый, они схватят тебя за эти красивые белоснежные волосы, — я провела ладонью по шевелюре эльфа, — а потом сожмут их в кулаке и заставят тебя запрокинуть голову, чтобы удобнее было полоснуть ножом по горлу. О да, они так и сделают. Уж поверь. Вскроют твою нежную эльфийскую шейку от уха до уха.

От ужаса зрачки Фая расширились, дыхание участилось. Он задрожал.

— Но это еще не все. О нет, милый, не все. Перед тем как порезать тебя на ленточки, они с тобой развлекутся.

Понимаешь, о чем я?

Фай тяжело сглотнул и попытался от меня отодвинуться, но я вцепилась в его предплечье, уверенная, что уж этого труса мне удастся вразумить."

"— Они пустят тебя по кругу. Как той ночью. Все вместе. Они снова сделают с тобой это. Все шестьдесят человек. А потом убьют. Хочешь этого? Хочешь, чтобы тебя сначала трахнули, а потом зарезали, как свинью?

— Нет, — Фай содрогнулся, и по его щекам из распахнутых голубых глаз потекли слезы. Хлынули неудержимым потоком.

Крупные прозрачные капли скатывались по бледной коже, собирались в уголках дрожащих губ, повисали на остром подбородке.

— Не хочешь? Тогда отнеси ребенка туда, откуда взял.

— Нет.

Что?

— Нет, — Фай помотал головой, закрывая от меня живой сверток. — Нет, нет, нет.

Он повторял это как заведенный и плакал. Буквально захлебывался в рыданиях, но продолжал твердить:

— Нет, нет, нет.

Бледные мокрые щеки блестели от слез.

— Они тебя опять изнасилуют.