Спасти эльфа

Но чудовища не напали, не издали ни единого угрожающего рыка, а, показав зубы, опустили то, что заменяло им головы, к нашим ногам. Земля снова содрогнулась — это монструозные черви полностью выбрались на поверхность. Их толстые шкуры, которые не могло пробить ни одно копье, лоснились, как жирный болотный ил.

— Хочешь сказать, что мы поедем к твоему замку на этом? — с трудом выдавил из себя Ильди, наблюдая, как нежно я глажу монстра, на фоне которого выгляжу жалкой мошкой. Даже если три Иданн встали бы друг другу на плечи, все равно бы не сравнялись с чудовищным червем в росте.

— Между шипами есть удобные углубления — никакого седла не надо.

— А держаться за что?

— За шипы и держись, только надень специальные ездовые перчатки. Эти красавицы быстрее лошадей, домчат нас домой в два счета.

— Домой, — хмыкнул Ильди, и уголки его губ скорбно опустились. — Твой мир словно обитель Теневого бога, хозяина черных душ.

— В смысле похож на ад?

Эльф тоскливо уставился в сторону пустынного горизонта.

— Не похож, — покачала я головой. — Это он и есть. Ад. Поехали.

Между двумя соседними шипами на хребте монстра помещалось до трех человек, и я решила, что Ильди сядет впереди меня, а Фай — позади, так я смогу проследить за тем, чтобы никто из пленников не свалился с непривычного для них ездового животного. На самом деле мне хотелось обнять моего эльфийского упрямца со спины. Прижаться к нему грудью, обвить руками и всю дорогу украдкой вдыхать ароматы хвои и горьких трав — запах его кожи, особенно сильный за ухом и у сонной артерии.

Исполинский червь, извиваясь, понес нас к темному горизонту, обложенному тучами. Мимо мертвых деревьев, чьи стволы поросли грибами, мимо русел высохших рек и черных трещин в земле. Вперед и вперед, под низким грозовым небом.

Ильди был напряжен. Фай в попытке не выпасть из углубления на спине монстра вцепился в шип позади себя. Где-то на середине пути, зажатая между двумя мужскими телами, я ощутила недомогание. При мысли о Мериде, о том, что советница ведет какую-то свою игру, в висках проснулась привычная боль.

В голове отчетливо прозвучало: «Дрянь. Тварь. Выдрать бы и сожрать ее сердце».

Кровь в висках грохотала.