Сопротивляйся, меня заводит!

Не все!

Я вынул жвачку и прилепил на лоб хабалке.

Ее глаза чуть не вывалились из орбит. Такого она точно не ожидала.

– А это… Что… Это зачем?

– Сами подумайте. Без причины девушку проституткой обозвали? Обозвали. Нехорошо. Считайте, кармический плевок прилетел вам обратно. Прямиком в лоб. Как предупреждение. Пока простое предупреждение.

Глава 7

Якуб

Муниципальные заведения – как филиал ада на земле. Убогое, кривое, с осыпавшейся штукатуркой, застоявшейся вонью капусты и тетками-надзирательницами. Может быть, и есть ангелы в подобных местах, но про дом престарелых на Горловке они явно не слышали и, даже если слышали что-то, то предпочли заткнуть уши берушами.

Посетив сей отвратительный уголок, я узнал только одно: бабушку Мия сдала сегодня утром, из контактов указала старый адрес, по которому уже не жила и номер телефона – он был отключен!

Засада, епта!

Неужели придется привлекать к делу Игната? Он меня сразу на смех поднимет! Только представил, как он будет ржать, аж «слива» на носу зачесалась.

Оставить эту идею и мысли не было!

Я всегда получал желаемое легко, без затруднений. Друзья говорили, что я в любимчиках у Фортуны, но с Пчелкой что-то не заладилось. Неужели Фортуна меня разлюбила? Как бы не так, полюбить заставлю, но для начала отыграюсь на Пчелке.

Чтобы я за бабой бегал? Да ни в жисть! Всегда от одного намека текли и трусики снимали, еще за километр!

С такими мыслями я шуровал пешком до парковки, не хотел убивать шины ямами глубиной с хороший котлован, теперь пешочком прогуливался.

Стопэээ…

Тренькнуло внутри, как чувствительный камертон.

Я огляделся.

Вокруг – только страшные кусты, «заботливо» постриженные одноруким и в зюзю пьяным садовником.

Среди куцых кустиков стояла скамейка, тоже ущербная, заведению и всей удручающей обстановке под стать. На скамейке сидела старушка – старая кофточка, платочек расписной на голове, рядом на скамейке – клетчатая сумка и тросточка.

Мимо плачущей старушки я пройти не смог. Приблизился шага на два… Старушка поднесла руку к лицу с бумажной салфеткой и вытерла слезы.

Твою же мать!

Никакая она не старушка – рука-то молоденькая, кожа гладкая, ногти ровно постриженные, с очень аккуратным маникюрчиком!

Словом, не старушка. Просто маскарад!

И я внезапно понял, кому могло прийти в голову переодеться в старушенцию.