Сонька Золотая Ручка. История любви и предательств королевы воров

Дорошевич оставил женщину, махнул фотографу:

— Сделайте снимок на память!

Тот засуетился, Сонька, похоже, совсем пришла в себя, сориентировалась на аппарат, к ней с двух сторон тюремное начальство приставило трех дюжих мужиков, и фотограф закричал так громко, что дамы вздрогнули:

— Внимание! Снимаю!

Возникла яркая вспышка, ослепившая всех, и лишь Сонька смотрела в объектив спокойно и с достоинством.

* * *Пан Тобольский, опершись на трость, стоял неподалеку от тюремных ворот. Когда почтенные господа покидали тюрьму и готовились рассесться по поджидающим их каретам, он решительно направился к ним.

— Колоритный персонаж! Из ваших?

— Не похоже. У нас народ попроще.

Тобольский приблизился к Дорошевичу, галантно поклонился.

— Господин писатель?

— Совершенно верно, — ответил писатель. — С кем имею честь?

— Казимир Тобольский.

В глазах московского гостя загорелся интерес.

— У вас ко мне дело?

— Конфиденциальный разговор. Если позволите, отойдем в сторонку.

Дорошевич бросил обществу извиняющийся взгляд и отошел в сторонку с экстравагантным просителем.

— Слушаю вас.

— В тюрьме вы виделись с Соней?

— С Сонькой Золотой Ручкой?

— Да-да. Как она?

Писатель хохотнул."

"— Странный вопрос, если учесть, что данное заведение никак не походит, скажем, на Ниццу.

— По-прежнему в кандалах?

— В кандалах.

— Простите! — Пан Тобольский до такой степени разволновался, что на его глазах выступили слезы. — В таком состоянии она долго не проживет. Не можете ли вы походатайствовать перед тюремным начальством о более лояльном ее содержании. Ну, хотя бы об освобождении от кандалов.

— Именно об этом я и намерен сегодня поговорить. — Дорошевич внимательно посмотрел на мужчину. — А кем вы являетесь данной даме?

— Кем являюсь? — пожал тот плечами.

* * *Зала приемов была по-провинциальному небольшой, с оббитой ярким ситцем мебелью и с огромной, помпезной люстрой посередине потолка. Приглашенного принаряженного народа здесь собралось человек сто, на невысокой сцене играл скромный оркестрик из нескольких человек, гости пили шампанское, вели беседы, кое-кто танцевал.