Сонька Золотая Ручка. История любви и предательств королевы воров

— Непременно явимся!

Быстрым шагом Сонька и штабс-капитан покинули участок, нырнули в экипаж — и он тут же сорвался с места. Шило весело хлестал лошадей, прячась от колючего дождя под плотный брезентовый плащ.

* * *Экипаж лихо мчался сквозь дождь по плохо освещенным улицам. Штабс-капитан никак не мог поверить в свое освобождение, смотрел на спасительницу расширенными глазами, бормотал:

— Как же тебе удалось, дочка? Чего вытворила-то?

Она смеялась:

— Сам не видал, что ли?

— Видать-то видал, а все одно глазам своим не верю.

Сонька достала из сумки пачку денег, протянула Горелову.

— Это тебе за работу.

Он повертел деньги в руках.

— А куда ж я с ними?

— Свет большой, найдешь применение.

Штабс-капитан печально молчал, нерешительно произнес:

— Слушай, дочка… А если я теперь буду с тобой?

Она рассмеялась:

— Нет, ты ведь пьяница.

— А я не буду больше пить. Клянусь. Даю офицерское слово.

— Не верю. Пьяницы легко слово дают, легко его и забирают."

"Он взял ее за руку:

— Не гони, доченька. Буду служить верой и правдой, как отец родной, — он заглянул ей в глаза.

Она улыбнулась.

— Ладно, оставайся. А там поглядим.

Горелов наклонился, благодарно поцеловал ей руку:

— Не пожалеешь, дочка.

* * *Тем временем младший полицейский чин Иван Пантелеев какое-то время неподвижно сидел за столом, потом нерешительно достал спрятанный кулон и принялся его рассматривать при свете лампы. Затем запер входную дверь, выдвинул ящик стола, достал увесистые пачки денег, аккуратно развернул их и принялся пересчитывать купюры.

* * *Сонька и штабс-капитан сидели в вагоне, оборудованном под уютную ресторацию на колесах, пили чай и вели негромкую беседу. От быстрой езда вагон довольно ощутимо покачивало, стаканы с остатками чая позвякивали на столике, на плотных занавесках мелькали тени.

Горелов был одет в светлый, ладно сидящий на нем костюм, и вид у него был элегантный, благородный. На Соньке, напротив, было темно-красное платье, которое выгодно оттеняли богатые украшения, к коим у Соньки было особое расположение.

— А за что тебя разжаловали? — взглянула девушка на штабс-капитана.

— За драку. Дал в морду генералу.