Сонька Золотая Ручка. История любви и предательств королевы воров

Разве вам неизвестно, что моя семья — сборище воров и негодяев? Мой папа… Мой старый жалкий папа Лейба, он торговал контрабандой. Бессовестно впихивал артелям, магазинам, банкам, просто обычным людям фальшивые злотые! Моя горячо любимая мама, когда была жива, помогала отцу прятать ворованные вещи. Перепродавала их. Сестра моя, Фейга, шлюха и воровка. Она обкрадывала не только всех своих мужей, которые имели глупость попасться в ее объятья, она обкрадывала даже гостей, которые приходили в их дом! Она лазила по карманам, пани Елена.

Я видела это! И я такая же. Не хуже, но и не лучше. Поэтому я не поеду с вами. Задержусь в этом вонючем городке. Задержусь совсем ненадолго. Закручу голову какому-нибудь жирному идиоту, обчищу его до последний ниточки и скроюсь. Пусть меня ищут по всему белому свету! Я хочу, пани Елена, красивой и веселой жизни!

Пани с ужасом смотрела на девочку.

— Что ты говоришь. Соня?

— Все нормально, пани Елена! Мы с вами обязательно еще встретимся. — Девушка поднялась. — Не скоро, но встретимся.

Может, даже в том самом Петербурге.

* * *Городской рынок был типичным для маленького провинциального городка. Тут продавалось все — от раскормленных свиней и цыганских лошадей до огородной растительности и ворованного золота. Народ тут был на любой лад, голова кружилась от цветастости и гама. Громко ругались польские пани, шастали в широких юбках цыганки, в окружении свиты надменно передвигались в толчее состоятельные господа, переругивались торговки, пытался перекричать всех волосатый шарманщик, сторонились всего нечистого пейсатые евреи в черных шляпах.

Соня с наслаждением болталась по этому бедламу. Ненадолго остановилась в толпе зевак, наблюдавших за проделками дрессированного медведя. В толпе было тесно. Соню прижали к какому-то толстому важному пану, она попыталась выбраться из-под его мощной туши и тут вдруг обнаружила, что большой карман пана уткнулся ей в самое лицо. Девушка опустила глаза и увидела в кармане бумажник. Соображала Соня секунду. Ловко запустила тонкие пальцы в оттопыренный карман, легко вытащила из него бумажник, нырнула под ноги того самого пана и быстро выбралась из толпы.

Оглядываясь, отыскала за кургузыми лавчонками нелюдное место, раскрыла бумажник и при виде толстой пачки ассигнаций по-детски счастливо рассмеялась. Соня сунула бумажник под юбку и снова ринулась в толчею базара.

На этот раз ее прибило к ювелирным лавкам. Здесь публика была спокойная, немногочисленная, богатая. Чаще всего попадались семейные пары.