Сохраняя веру

На рентгеновских снимках, которые лежат у меня в кабинете, видны идеально круглые маленькие дырочки в кости и ткани… но признаков травмы как таковой нет.

Я совершенно растеряна:

– Это хорошо?

– Это необъяснимо, миссис Уайт. Как вы знаете, я целых два дня совещался с коллегами, и мы единодушно пришли к выводу: никакой предмет не мог войти в ладонь Веры с одной стороны и выйти с другой, не создав при этом серьезной травмы или хотя бы просто не порвав ткань.

– Но у нее же кровь шла. И от этого она упала в обморок.

– Я знаю, – говорит доктор Блумберг.

– Не понимаю…

– Вы когда-нибудь читали о людях, которые получали черепно-мозговую травму, а потом начинали бегло говорить по-китайски или по-французски? – спрашивает меня доктор. – Человек разбивает голову о телеграфный столб и после этого по какой-то причине начинает понимать язык, которого раньше не понимал.

Флетчер тихонько присвистывает:

– Вы утверждаете, что у нее стигматы.

– На данный момент я не могу поставить такой диагноз окончательно…

– Стигматы? – переспрашиваю я, перебивая доктора.

Он, явно смутившись, делает паузу, потом неуверенно говорит:

– Как вы знаете, стигматами называют отверстия, повторяющие крестные раны Христа. Это, миссис Уайт, медицински необъяснимые случаи, когда у людей кровоточат кисти рук, ступни или бока, но признаков настоящей травмы нет. Иногда такие явления сопровождают религиозный экстаз. Отверстия могут появляться и исчезать, а могут кровоточить хронически. Почти всегда они бывают болезненными. История знает несколько случаев, когда врачи действительно ставили такой диагноз.

– То есть вы хотите сказать, что моя дочь… Нет!

Вера никогда не впадала в религиозный экстаз. И откуда у нее могут быть крестные раны, если она даже не знает, что такое распятие? Я съеживаюсь:

– Эти исторические случаи… когда они были?

– Несколько столетий назад, – признается доктор Блумберг."

"– А сейчас, – говорю я, – тысяча девятьсот девяносто девятый год. Такие вещи больше не происходят.