Сохраняя веру

 – Стигматы-шмигматы… Мы, евреи, пять тысяч семьсот лет ждем своего мессию. Неужели сейчас мы начнем верить в Христа?» Один раз, когда Вера спала, мама отвела меня в сторону:

– Тебя все это не напрягает?

– Напрягает, естественно, – отвечаю я разгоряченным шепотом. – Или ты думаешь, я нарочно мучаю собственную дочь?

– Я имею в виду католицизм. Католицизм! О Боже мой! Все эти люди являются сюда с таким видом, будто Вера их святая.

– Оттого что у нее кровоточат руки, она католичкой не стала.

– Очень на это надеюсь, – произносит моя мама с нажимом.

Хорошо, что она оказалась в кафетерии – покупала для Веры «Джелл-О», – когда в палату вошел отец Макреди.

– Как поживаете, Шарлотта? – спрашивает он у медсестры, которая причесывает мою дочь и прячет волоски в карман, думая, что я не вижу. – Как дети?

– Спасибо, отец, у нас все хорошо. Вы, наверное, слышали, какие вещи тут происходят?

– Да, одна сотрудница церковной конторы работает здесь санитаркой на общественных началах.

Когда медсестра уходит, священник садится на освобожденный ею стул:

– Привет, я отец Макреди.

– Что это у вас за белая штучка на шее? – спрашивает Вера.

– Такие рубашки нужны для того, чтобы все сразу понимали, что человек служит в церкви, – объясняю я.

Вера морщит лобик:

– А я думала, он чей-то папа…

– Это многих сбивает с толку, – улыбается священник, осторожно приподнимая Верину забинтованную руку. – Я слышал, ты с Богом разговариваешь. Я бы тоже хотел.

– Она и вам так сделала, что у вас ладошки болят?

Я настораживаюсь.

– Нет, Вера. Господь не нанес мне таких ранений, – отвечает священник, как мне показалось, с сожалением.

В этот момент входит мама с лимонным желе «Джелл-О» на подносе.

– Деточка, красненького сегодня не было, но… – Тут ее взгляд падает на священника. – Ну начинается, – ворчит она.

– Вы, должно быть, миссис Эпштейн? Рад познакомиться с вами.

Моя мать поджимает губы:

– К сожалению, не могу сказать того же.

– Мама!

– Но это правда! После того, что со мной случилось, я ценю каждый день своей жизни и не намерена терпеть присутствие священника, который пытается обратить мою внучку в католицизм.

– Поверьте, я не собираюсь обращать вашу внучку…

– Ну конечно! Вы думаете, она уже наполовину обращена, раз у нее кровоточат руки! Стигматы! Моя тетя Фанни перевернулась бы в гробу!

Я закатываю глаза и беру священника за локоть.