Солнечная тайна Изабель

Ее брови удивленно подскочили, когда она увидела остатки еды и две пустые бутылки.

— Донна Изабель… Это все вы?

— Да. Ночью напал ужасный голод, — как можно беззаботнее сказала я. — Наверное, это все от нервов.

— Да уж… — она собрала все в корзину, и еще раз окинув комнату внимательным взглядом, вышла.

Мне нужно было чем-то заняться, чтобы не думать о том, что сказал Винченцо и не мечтать о том, что могло никогда не случиться. Позавтракав в компании Доротеи, Марселлы и мальчишек, я поднялась к детям, и целый час провела с ними, наслаждаясь этими прекрасными минутами.

Лука все более походил на Массимо, особенно взглядом и тем, как хмурил маленький лобик, а Доротея была похожа на покойную Маргариту и обещала стать изумительной красавицей.

— Храни вас Господь, — прошептала я, целуя их в нежные щечки. — А уж я постараюсь сделать вашу жизнь прекрасной. И папа тоже…

По крайней мере, я в это верила всей душой.

Несмотря на дождь, я поехала в деревню и сразу же направилась в мастерские. Бруно с парнями уже трудились во всю, и в помещении стоял свежий запах древесины, а под ногами шуршала стружка.

У стен стояли готовые дверцы, ящички и полочки, ожидая лакировки, и я представила, как скоро на новых шкафах засияют большие зеркала, которые я заказала в столице одной из провинций Энталии — Ливеции. Теперь осталось воплотить еще одну идею — выпустить что-то типа каталога с рисунками мебели и разослать их по всем модным магазинам и салонам.

Массимо бы гордился мной…

* * *Примерно через неделю после ночного визита Винченцо, случилось нечто неожиданное, повлекшее за собой все остальные события.

В это теплое утро, небосклон был голубым и чистым, даже время от времени проплывающие по нему пушистые облака, казались чем-то нереальным. Прогретый воздух источал аромат цветения жимолости и ослепительно желтой кассии, а нежная граница между прозрачными зелеными листьями оливковой рощи и голубым небом была размыта ярким светом солнечных лучей.

Мы всей семьей пили чай на открытой веранде, наслаждаясь цветущей природой, когда вдруг в дверях показался Густаво, и по его лицу я поняла, что произошло что-то из ряда вон выходящее.

Мужчина был бледен и взволнован, а его руки тряслись. Моя душа моментально рухнула куда-то вниз, и я с замиранием сердца спросила:

— Густаво, что?

Первое, что пришло мне в голову — что-то случилось с мужем, но это были другие новости.

— Ваша светлость, горит тюрьма и северная часть города, — произнес мужчина срывающимся голосом.