Солнечная тайна Изабель

Массимо собирался просидеть с управляющим за расчетными книгами до вечера, и мне не хотелось нудиться в одиночестве.

Погода стояла отличная и безветрие казалось густым и почти осязаемым. Мне всегда казалось, что перед наступлением осени, ее дыхание четче всего чувствуется ранним утром — в воздухе зависает легкая прозрачность, на земле появляется мерцающий налет капелек росы — такой мимолетной и мгновенно исчезающей под солнечными лучами…

Эдмунда сидела на ступенях и с наслаждением курила, выпуская дым огромными кольцами.

Ее полуслепые глаза остановились на мне и старуха хрипло произнесла:

— Ранняя пташка, вы донна Изабель… Вам бы поспать, понежиться в кровати, а не трястись в этой чертовой коляске!

— Мне это нравится, — улыбнулась я и присела рядом с ней. — Я хочу заниматься делами своей виллы.

— Хочет она… — буркнула Эдмунда и выбив трубку, засунула ее в карман фартука. — А граф не хочет.

— Кто? Граф? — щурясь от ярких лучей солнца, я приложила ко лбу ладошку, чтобы лучше видеть ее.

— Массимо не против. Он сам мне это сказал.

— Я говорю не о нем, — хмыкнула она, и ее морщинистое лицо расплылось в хитрой улыбке. — Речь о маленьком графе, который не в восторге от ежедневной тряски!

Я смотрела на нее и не понимала, о чем она говорит. Какой маленький граф??? Может старуха тронулась умом?

— Нет, мой ум чист и свеж, как у юной девушки, — сказала она, словно прочитав мои мысли и снова принялась улыбаться. — А вы донна, с утра тяжело все понимаете…

И тут до меня дошло… Не может быть! Нет, ну почему же не может? Очень даже…

— Я что, жду ребенка?

В этот момент мне захотелось плакать от счастья, прыгать и скакать, поведать всему миру о своем новом положении, но тут же эти восторги сменило чувство тревоги и страха, неуверенности в себе, в возможности родить этого ребенка.

А получится ли у меня? Ведь маленькая жизнь это не бизнес и не виноградники, с которыми я легко справлялась. Подходящее ли сейчас время? Все ли будет хорошо? Как я рожу без нормальных врачей и хорошей клиники?

— Успокойтесь, донна… — худая рука Эдмунды опустилась мне на плечи.

— Этого ребенка ждет удивительная и прекрасная судьба. Он станет сильным и благородным мужчиной, которым вы будете гордиться.

После этих слов я уже не сдерживалась и разрыдалась, уткнувшись в ее блузу, пропахшую табаком. Эдмунда молча гладила меня по вздрагивающим плечам, но мне не нужно было никаких слов — я и так чувствовала ее поддержку и была благодарна.