Снова будешь моей. Мой Консерватор

Недовольно проезжается по мне взглядом, мрачно кивает и продвигается к палатке. Подойдя к Ксении, наклоняется достаточно близко и яростно что-то вдалбливает в ухо. Подруга тут же бледнеет и теряется, ищет меня глазами. Машу ей рукой и мысленно спрашиваю: «Что там?». Она усиленно мотает головой: «Ничего». И опускает глаза.

Надо поговорить с Глебом, его неуважение к ней начинает выходить за рамки приличия. Откуда такая неприязнь?

В кармане вибрирует телефон и я тут же спешу взять трубку. На экране высвечивается номер матери Андрея, который я, к сожалению, знаю наизусть.

- Да, - отвечаю ей быстро.

- Настя, - говорит она взволнованно. – Я не могу дозвониться до Глеба. Есть новости?

- Нет. Совсем нет. - Придерживаю руками подбородок, чтобы не разрыдаться.

Я его сильная девочка. Я справляюсь.

- Что же делать? Если его не найдут, как я буду жить? – Спрашивает она со слезами в голосе.

Я ее ненавижу. Она причинила мне боль неоднократно. Но сейчас мы обе теряем самое важное... Мы две самые близкие его женщины.

- Вы верите в Бога, Ольга Львовна? – спрашиваю ее вкрадчиво.

- Да… Конечно, - тут же отвечает.

- Тогда молитесь. Молитесь всем святым ежеминутно!!!... Как я молюсь. И как я верю!.. Он найдется, - говорю твердо.

Не может не найтись. Все не может вот так закончиться.

Я отказываюсь в это верить!

- Прости меня, Настя, - шепчет она тихо. – Я много зла тебе сделала. Прости.

Ничего не ответив, заканчиваю звонок. Не сейчас.

Спешу к импровизированной кухне, чтобы закончить готовить бутерброды и подготовить термосы с горячим чаем.

- Как ты? – Глеб подходит сзади.

- Хорошо.

- Как чувствуешь себя? Может отдохнешь?

- Нет, все хорошо.

Я и в правду чувствую себя отлично. Беременности практически не чувствую. Грудь стала чуть побаливать, так что дотрагиваться неприятно. Утром немного подташнивало. В остальном, если убрать волнение, все хорошо.

- Кофе сделать? – спрашиваю, разглядывая его изможденный вид.

- Да, если тебя не сложно.

- И бутерброды. Ты вообще что-то ел эти дни?

- Не помню, - говорит он, усаживаясь за наспех сколоченный деревянный стол.

- Глеб, - говорю, размещая перед ним одноразовый стаканчик с кофе и картонную тарелку с едой. – У меня к тебе просьба. Не мог бы ты относиться к Ксении... помягче?

Его лицо приобретает недовольный вид, потом рот кривится и он находит её глазами неподалеку.