Служба устранения магических конфузов

По крайней мере, мне почудилось некоторое облегчение в голосе.

Эта дверь поддалась легко, хоть и тоже выглядела тяжёлой. Я вдруг поняла, что она тоже каменная или облицована камнем. Это что за прикол такой? Несмотря на это, она открылась будто сама собой, стоило мне лишь дотронуться до холодной круглой ручки.

Сразу за дверью находилась небольшая ниша, которая привела меня в зал, опять же богато отделанный камнем, из-за чего впечатление было особенно убойным.

Здесь давило на психику всё. Само пространство, казалось, кричало о том, насколько ты хрупок и ничтожен.

Зато тот, кто сидел на здоровенном то ли кресле, то ли троне, будто естественным образом выросшем из камня, смотрелся в этом пространстве абсолютно гармонично.

Он вообще казался частью интерьера со своей жуткой неподвижностью и бесстрастным лицом, на котором живыми были только глаза.

И как я вообще могла так нагло с ним разговаривать вчера? Сейчас это казалось полнейшим безумием.

Ясно же, что это не главарь, а император.

И такой человек, то есть маг, за фамильярность или даже за недостаточную почтительность может в лучшем случае голову ручищей раздавить. Хотя сам он вряд ли снизойдёт до такого. Скорее, прикажет подручным.

Всё-таки хорошо, что папаша Кыц сюда не вошёл. А то и в самом деле умер бы от страха. Я, по крайней мере, к этому близка. Честно сказать, даже общежитие, набитое монстрами, при первом взгляде напугало меня в разы меньше.

Правда, как-то фоном скользнула и другая мысль о том, что теневой император выглядит не только опасно, но и очень эффектно.

Надо думать, любительницы разных властных типов при виде него от счастья писаются. Ну и от страха заодно. В его случае одно от другого неотделимо.

Хотя, может, отпечаток на меня наложило то, что я вчера видела его без одежды?

К слову, сейчас он был облачён в некий аналог делового костюма – строгий чёрный пиджак, сшитый явно по фигуре, такие же брюки и расстёгнутую на несколько пуговиц белоснежную сорочку.

С его зверским видом, внушительной комплекцией и размахом плеч всё это смотрелось одновременно дико и впечатляюще, особенно вкупе с умело повязанным шейным платком, на котором зловеще мерцала булавка с кроваво-красным камнем.

Такие же красные камни были вставлены в глаза кобры, серебряная голова которой служила оголовьем трости, небрежно прислоненной к трону. На мгновение мне показалось, что эти глаза злобно на меня таращатся.