Случайный хозяин для невольницы

Хельм внимательно смотрел, ожидая продолжения, и я не могла понять выражение его глаз. Слишком серьезные, слишком пронзительные.

— Драконид, это ведь человек, который может становиться драконом?

Джинн кивнул.

— И я…

— Нет, Киара, — он покачал головой, — ты — просто человек. Они ошиблись.

В груди расплескалось неожиданное разочарование. Я боялась и одновременно надеялась, что окажусь не такой как все, что моя скучная жизнь — просто прелюдия перед чем-то большим и наполненным смыслом.

— Жалко, — кисло сморщилась, не в силах скрыть расстройство, — наверное, быть драконом очень здорово.

"Лифар немного приподнялся, глянул внимательно, а потом потянулся ко мне, шумно втягивая широкими ноздрями воздух. Не осознавая, что делаю, я протянула ему руку и прикоснулась к твердому, как камень, носу. Дракон обнюхал меня и снова отвернулся, потеряв всякий интерес.

— Люди-драконы очень редки. Насколько мне известно, сейчас существует только один драконид. Где-то за красными горами, у Приморья. Я с ним не знаком, но поговаривают, что характер у него тяжелый, как и любого другого дракона.

— Откуда они вообще берутся?

— Никто не знает. Просто есть места в Туарии, где появляются особенные дети. Это пруды возле развалин Южного графства, берега Лазоревого озера, гроты у морского побережья на западе, истоки реки Удины, и ледники Большого когтя, — Хельм перечислял места, о которых я никогда не слышала.

Кроме своей захудалой деревни я больше нигде не бывала, и том, насколько велик мир судила только по рассказам случайных странников, да по редким книгам, попадавшим мне в руки.

— Власти установили вознаграждение всякому, кто найдет ребенка в тех местах. По закону найденыша надо отнести в приют, где о нем позаботятся. Все это знают, кроме твоих родственничков, — Хельм замолчал, и будто извиняясь развел руками.

Интересно, как бы сложилась моя жизнь, если бы дед с бабкой отнесли меня в приют? Не думаю, что хуже, чем сейчас.

Хотя… Я могла не оказаться в Дестине. И почему-то этот факт меня испугал, отозвался болезненной занозой прямо в сердце.

— Уверена, они все знали, — тихо отозвалась я, — просто решили, что, вырастив меня и продав, получат гораздо больше, чем законное вознаграждение.

— Если тебе от этого станет легче, с выгодой они крупно просчитались, — джинн улыбнулся, как мальчишка, — золотишко-то тю-тю, сгорело и в пепел превратилось, едва они вышли за пределы торгового дома.

— Как? — я прижала ладонь ко рту.

— Я его сжег.