Бумажный занавес, стеклянная корона

– В общем-то, так ведь и случилось, правда? – подал голос Макар.

Бабкин удивленно взглянул на него. Сам он не помнил никакой истории, связанной с Леманом.

Грегорович махнул рукой, и понятливый Кеша подлил еще газировки в бокал."

"– Да, – кивнул Богдан, отхлебнув. – Именно так. Джоник был на том концерте. Он поднял дикий хай. Снял на телефон, как Петька шатается по сцене, и выложил в интернет. Никто из журналистов ничего подобного не сделал, ни один из всей их продажной братии, которую хлебом не корми, дай только скандальчик какой-нибудь раскрутить! А у этого гаденыша рука поднялась.

– Что, что «эх»? – не выдержал Сергей.

– Сняли Лемана с конкурса, – ответил за певца Кеша Кутиков. – За несоответствие морального облика высокому статусу представителя нашей страны на международной сцене.

– Сняли, – со вздохом подтвердил Богдан. – И прогнали через строй со шпицрутенами. У Петьки нервный срыв и попытка суицида. Полгода в клинике. Голос потерял. Слышал, как он нынче сипит?

Бабкин не слышал, но на всякий случай кивнул.

– Я только не пойму, зачем Джонику все это потребовалось. – Илюшин вопросительно взглянул на Кутикова. – Или они с Леманом конкуренты?

– Ха-ха-ха!

От раскатистого смеха Грегоровича светильники вжали абажуры в стены. Но певец быстро спохватился, что производимые им звуки могут быть оскорбительны для памяти покойного, и сделал вид, что закашлялся.

– Конкуренты, как же!

– А может, боролся за чистоту рядов? – предположил Сергей.

– О-о, да! – сарказма в голосе Богдана было столько, что, будь он маслом, хватило бы на сотню бутербродов.

– А зачем тогда?

Богдан утомленно закрыл глаза.

– Кеша, объясни младенцам!

Кутиков забрал у него бокал и обернулся к сыщикам.

– Ринат Ильдарович делал себе популярность на полоскании чужого белья. Не гнушался ничем. У рэперов даже игра такая есть, междусобойчик: кто круче подгадит товарищу.

– А как же выручка? Клановость?

– Выручка! – поднял указательный палец Кеша.

– Так что же, все это ради денег?

– Денег, славы, раскрутки, – перечислил Кутиков. – Ринат Ильдарович, светлая ему память, ради собственного пиара готов был подставлять всех. И целился в крупные фигуры. От них отдача больше.

– Моська, значит, – задумчиво сказал Илюшин.

Бабкин торопливо записывал.

– А вас, Богдан Атанасович, эта моська за какое место покусала?

Грегорович обернулся.