Бумажный занавес, стеклянная корона

У него там и волос-то не растет!

– Волос? – непонимающе переспросила Анжела.

Олеся вздохнула.

– Расслабься. Пупок отменяется. Нигде не носит Никита эту фотографию. Он ее вообще в глаза не видывал. Это я ему подсунула в карман пиджака. Усекла?

Прошло, казалось, очень много времени. Сначала Анжела сидела неподвижно, не считая дерганых похлопываний правой ладони. Затем подняла голову и уставилась на Олесю взглядом напряженным и диковатым. Казалось, у нее в голове вот-вот с тихим хрустом лопнет нить, нагреваемая электрическим током, и лампочка перегорит окончательно.

– Подстроила, – повторила она. – Что ты подстроила?

– Фотку твоему мужу подкинула. Чтобы ты ревновать начала. – Олеся говорила терпеливо, как с ребенком. – Витька Бантышев рассказал, что привезет с собой девочку, победительницу конкурса. Ее снимок был в журнале. Я его сфоткала на свою мыльницу, а потом распечатала. Понимаешь?

Анжела мигнула."

"– Потом зашла к вам, ткнула карточку в карман пиджака, который на стуле висел. Нарочно на виду, чтобы ты нашла.

Олеся недобро улыбнулась.

Анжела мигнула два раза подряд.

– Думала, ревновать начнешь и скандалы закатывать, – с сожалением вздохнула Гагарина. – А ты вон трагедию устроила на ровном месте. Помрешь еще от сердечного приступа, дура впечатлительная! А мне потом грехи замаливать. Ну его в задницу.

До Анжелы, кажется, наконец-то дошло, что ей пытаются объяснить.

– А волос? – выдавила она.

– Какой еще волос?

– Светлый. На подоконнике.

– Волосами не разбрасываюсь, – открестилась Олеся. – Мало ли, откуда он там взялся. Может, ветер принес. Или ты глюки словила на почве переживаний.

Каждое слово Гагариной проникало в сознание Анжелы с запозданием. И осмысливать их приходилось по одному. После перенесенного шока мысли проворачивались в голове с трудом, скрипели несмазанными шестеренками, толкали одна другую.

Как там сказала Гагарина? Сначала Анжела дала ей незаслуженную пощечину – много лет назад, на проклятом конкурсе красоты.