Бумажный занавес, стеклянная корона

 – Я принесу. Пять минут.

– Кеша! – сердито позвал Грегорович.

Камердинер рылся в домашней аптечке и на призыв босса обернулся не сразу.

– Иннокентий! – прорычал Богдан в его спину.

Кутиков взмахнул рукой: мол, подождите минуточку, граждане, не видите, у нас обеденный перерыв. Наконец выудил искомый тюбик и резко крутанулся на каблуках с видом немедленной готовности к действию.

– Ты понимаешь, мерррррзавец, что если я тебя зову, значит, дело срочное? – рявкнул Богдан.

– Еще кого-то убили?

Богдан сдернул с ноги туфлю и запустил ее в камердинера с неожиданной меткостью, изобличающей в нем бывалого метателя домашней обуви.

– Теряете былую легкость, Богдан Атанасович, – посетовал Кутиков. – А ведь вы еще не такой уж старый.

Грегорович, раздувая ноздри, потянулся за второй туфлей.

– Уже два человека погибли, а вы обувью разбрасываетесь! – укорил Кеша.

– Как два?!

– Вы же сами сказали…

Грегорович замахал руками.

– Черт бы тебя побрал! Типун тебе и геморрой!

– Лишь бы их местами не перепутали, – пробормотал Кутиков.

– Тьфу. Пошляк.

– А вы таинственный, как граф Монте-Кристо. Уже пять минут интригу держите. Что случилось-то? Почему шумим?

Грегорович вытащил из кармана телефон в золотом чехле и потряс им перед камердинером.

– Вот! Это что такое, а?!

– Гимн дурному вкусу? – предположил Кутиков.

Богдан застонал и схватился за голову.

– Господи! Чудовищный ты человек? При чем тут вкус?!

– Ни при чем, – согласился Кутиков.

– Я о телефонах тебе говорю! – завопил Грегорович. – Будешь ты меня слушать или нет?

Кутиков изобразил на лице живейший интерес. В его исполнении выглядело это как легкое поднятие краешка левой брови.

– Ты собрал у моих прохвостов сотовые! – продолжал Грегорович, пылая гневом. – Гордишься собой, да? А тебе невдомек, что у половины из них как минимум по два мобильника? И я хорош! Проморгал! Клювом прощелкал! А сейчас в ящик полез – батюшки мои, там их меньше дюжины, а должно быть вдвое больше!

Кеша выслушал речь шефа с умеренно скучающим видом.

– Нет, ты скажи, скажи что-нибудь в свое оправдание! – кипятился Богдан. – Молчать мы все умеем!

Камердинер легким поднятием второй брови выразил сомнение в истинности последнего утверждения. Грегорович взвился:

– И нечего мне тут рожи корчить!

Богдан с силой швырнул об пол туфлю и замахнулся мобильником.