Бумажный занавес, стеклянная корона

Но к этому моменту они с Олесей крепко сдружились. В доме Рудени и Гагариной его принимали как родного. Хлебосольная Олесина мать кормила Бантышева борщами и галушками, ахала, слушая его рассказы, и обнимала на прощание.

Виктор не мог подставить единственного близкого человека под удар.

– …и он слил Анчарову, – сказала Кармелита.

Оценила молчаливые вопросы на лицах сыщиков и вздохнула.

– Клип записали. Даже два, кажется. Однако на том все и закончилось. Витька перекрыл этой борзой козе Аннушке все ходы и выходы. Он-то в нашем бизнесе сто тысяч лет.

– Как же он объяснил неудачу проекта самому Анчарову? – спросил Макар.

– Милый мой, слава – она стерва капризная, еще своенравнее сестры фортуны.

Кармелита глубоко затянулась.

– На том и закончилась карьера Анечки Анчаровой. Шепотки, конечно, ползли, но тихие-тихие. Я-то думала, Бантышев всем слухам прикрутил фитиль.

Кармелита не закончила, но сыщикам и так было ясно, что к чему.

«… он был смертельно опасен для Бантышева».

3Чтобы вернуть Виктору айфон, по карнизам больше карабкаться не пришлось. Ася поступила куда проще: вышла из своей комнаты, прошла, не таясь, по коридору, и поцарапалась в дверь бантышевской темницы. Хотя какая это темница, если никого не заперли. Профанация одна.

Виктор распахнул почти сразу.

Или кого-то другого.

Несколько секунд он стоял в явном затруднении, словно пытался припомнить ее имя.

– Ася, – помогла Катунцева.

Бантышев засмеялся.

– Я старый склеротик, Асенька, но не настолько. Заходите, прошу вас.

Внутри пахло сладкими, как ваниль, духами и чем-то неуловимо синтетическим. Точно такой же слабый аромат витал в комнате самой Аси.

– Кеша изводит комаров, – объяснил Бантышев, заметив, что она принюхивается.