Бумажный занавес, стеклянная корона

– Джоник ведь не только на Грегоровича и Медведкину напал. Он и про Бантышева упомянул, и про Вороных, и Кармелиту не обошел…

Макару показалось, что с железным клацаньем опустилось забрало. Человеческое лицо, которое приоткрылось ненадолго в прорези шлема, теперь снова было наглухо закрыто металлической пластиной.

– Про этих не в курсе, – отрезал он. – Про кого знал, про тех рассказал.

– У тебя есть личные отношения с кем-то из присутствующих?

Решетников выпрямился в полный рост. С точки зрения Бабкина, ничего не понимавшего в современной мужской моде, одет он был нелепо: куцые клетчатые штанишки, сверху рубашечка в обтяжку, на рубашечку старушечий кардиган нацеплен.

– Ты о чем это?

Илюшин не испугался.

– О том, что Серегу нанял твой покойный друг и работодатель. Чтобы проследить за тобой. Джоник был уверен, что у тебя с кем-то роман. Это на самом деле так?

Верхняя губа Решетникова вздернулась в волчьей ухмылке.

– А-а, вот оно что. У меня с кем-то роман, поэтому я убил Рината, чтобы… Кстати, чтобы что? – он сделал вид, будто напряженно думает. – Ах, какой облом: у меня все равно не было ни одного повода! Я мог бы просто уйти от него. Джоник не купил меня в собственность.

«Да, он меня не купил. Но он уничтожил бы меня, растер в кровяную пасту, заправил маслом и съел за завтраком, урча и чавкая. После того, что он сотворил с Васей Кротким…»

Андрей пошел к двери.

"– Откуда Джоник знал все эти подробности? – вслед парню спросил Макар. – Про Медведкину, про Грегоровича…

Решетников обернулся.

– Это не у меня надо спрашивать.

– А у кого?

Злая улыбка исказила лицо Андрея.

– У покойного.

3– Перерыв! – взмолился Бабкин. – Дай отдохнуть от этих рож! Видеть их больше не могу.

– Ты предубежден.

Макар поднялся, распахнул настежь окна, но вместо свежести в комнату толпой влетели, обрадованно гудя, комары – словно зрители, которых наконец-то пустили в концертный зал.

– Знаешь, пока я торчал на этом проклятом ужине, у меня зрело странное ощущение, – медленно сказал Сергей. – Как будто за столом не люди, а куклы. Такие, внутри которых сидит человек.

– Ростовые?

– Что-то вроде того. Только не пушистые уродцы, а механизмы, почти неотличимые от людей. Разве что кожа чище, зубы белее.