Случайная тайна от олигарха

 — Когда я вернусь, хочу знать, чего ты хочешь и как я могу загладить вину, — посмеиваясь, он скрывается за дверью, ловко уворачиваясь от подушки, что я запустила ему вслед.

Откидываюсь обратно на подушки, мечтательно улыбаясь. Я уже давно знаю, что хочу. Знаю, о чем попросить Давида.

Я хочу еще одного малыша. Мальчика или девочку — без разницы. Главное, с такими же карими глазами, как у него.

*** Наше время"

"— Мирьям? — зовет меня муж, помогая преступить порог нашего дома шатающемуся из стороны в сторону Волкову.

Без лишних вопросов помогаю мужу отвести лучшего друга в гостевую спальню на первом этаже. Но когда муж усаживает Демона на двуспальную кровать, поддерживая за плечо, Волков негодующе сопит и отталкивает прочь руку Давида.

— Я сам! — Дима наклоняется, чтобы снять кроссовки и… заваливается на пол.

— На ногах стоять не можешь, — неодобрительно качает головой Давид.

В его голосе звучит неподдельное беспокойство.

— Морпех не бывает пьян! — огрызается Демон, и уже более миролюбиво добавляет. — Меня качает океан.

Давид тяжело вздыхает и смотрит на друга из-под нахмуренных широких бровей.

— Она тебе так понравилась? — смотрит испытывающее, будто надеясь на другой ответ. — Алёна эта…

— Мне нравятся креветки с пенным, — бухтит Волков, уткнувшись в ковер, — а ОНА — поразительная, великолепная девушка, — Дима икает, поднимая голову.

— Понятно. Что тут не понятного? — усмехается Давид, протягивая руку и Волков, принимая дружескую поддержку, вновь усаживается на кровать. Убедившись, что Волков больше не упадет, Давид, не выдержав, добавляет: — А я тебя предупреждал: в подагру и любовь не верят до первого приступа.

— Да идти ты… — бурчит Дима, закрывая зеленые глаза необычного редкого оттенка.

Чем не визитная карточка?

Уже спустя всего пару минут, тишину комнаты нарушает лишь шумное сонное дыхание Волкова. Измучился.

— Ты найдешь ее? — задаю вопрос мужу, отводя сочувственный взгляд от осунувшегося загорелого лица Димы.

— Уже нашел.

На губах расцветает улыбка. Наконец — то! Я искренне рада за Волкова.

— Бедный! Он так переживал.