Случай Чарльза Декстера Варда

Но, каким бы пугающим ни был этот низкий, словно отдающийся эхом голос, доктор Виллетт еще сильнее испугался в следующую минуту, когда доски пола заскрипели и из темноты показался говорящий — это был сам Чарльз Вард.

Тщательность, с которой доктор Виллетт впоследствии восстановил разговор с Чарльзом, состоявшийся в тот день, вызвана тем, что он придавал особое значение этому периоду, ибо вынужден был признать, что в личности Чарльза Декстера Варда произошло полное изменение, и заявил, что мозг, порождающий мысли и слова нынешнего Чарльза Варда, не имеет ничего общего с мозгом того человека, за ростом и развитием которого он наблюдал в течение двадцати шести лет.

Несогласие с доктором Лайманом побудило его стремиться к наибольшей точности, и он с полной уверенностью датирует начало подлинного безумия Чарльза Варда тем днем, когда родители получили от него первое письмо, напечатанное на машинке. Стиль писем, которые он регулярно отправлял им, совершенно не похож на стиль Варда. Он чрезвычайно архаичен, словно внезапное перерождение мозга автора писем высвободило целый поток мыслей и впечатлений, которые он бессознательно приобрел в дни своего детского увлечения стариной. В них наблюдается явное усилие казаться современным, но от их духа, не говоря уже о языке, явственно веет прошлым."

"Дух прошлого сквозил в каждом слове, каждом движении Варда, когда он говорил с доктором в полумраке старого деревянного дома. Он поклонился, указал Виллетту на кресло и внезапно заговорил странным шепотом, причину которого сразу же попытался объяснить.

 — Я изрядно простудился и едва не приобрел чахотку, — начал он, — от этих проклятых речных миазмов. Не взыщите, прошу Вас, за мою речь. Я предполагаю, Вы прибыли от батюшки посмотреть, что тревожит меня, и имею надежду, что Ваш рассказ не представит ему никаких резонов для беспокойства.

Виллетт очень внимательно прислушивался к скрипящим звукам голоса Чарльза, но еще более внимательно всматривался в его лицо.

Он чувствовал, что здесь не все ладно, вспомнив, что рассказывали ему родители Варда о внезапном страхе, поразившем в ту памятную ночь достойного йоркширца, их лакея. Виллетту хотелось бы, чтобы было посветлее, но он не попросил открыть хотя бы одну ставню. Вместо этого он просто спросил молодого Варда, почему тот не дождался его визита, о котором так отчаянно умолял меньше недели тому назад. — Я как раз желал подойти к этому, — ответил хозяин дома.