Сломленный рыцарь

Она повернулась на каблуках спиной ко всем и нажала на дистанционный пульт, проектор за гробом Розы ожил.

На экране появилось фото: Роза и Эмилия, когда им было не больше трех-четырех лет, с голыми задницами, с лохматыми, кучерявыми волосами одного оттенка. Они сидят в тазу с водой и улыбаются.

Луна развернулась назад к залу, сделала глубокий вздох и открыла рот.

– Есть что-то в любви – это неудобное чувство. Она раздвигает границы. Если бы кто-то из вас когда-нибудь сказал мне, что я буду стоять здесь и разговаривать с вами, то я бы рассмеялась вам в лицо.

– О господи.

– Она разговаривает.

– Ты записываешь?

Услышал я шепот позади себя и понял, насколько это некомфортно Луне, но я не могу не развернуться и не посмотреть на Трента, ее отца, сидящего позади меня. Он улыбался, смотря на сцену, его глаза сияли. Он буквально излучал гордость всем своим существом.

Весь зал затих в шоке, было так тихо, что был бы слышен звук падения иголки.

Я перевел взгляд на своего сына. Он улыбается.

В первый раз за месяц он кажется довольным.

Не удовлетворенным.

И не счастливым.

Но что-то обещающее есть в его взгляде."

"Я снова посмотрел на Луну, она щелкнула пультом.

– Правда в том… – вздохнула она. – Я не хочу произносить речь здесь. Но это часть моего обещания, которое я дала Розе. Она попросила меня сделать это ради Найта, Льва и Дина, чтобы они запомнили ее такой, какой она хотела. Не той болеющей, борющейся за каждую минуту. Она хотела, чтобы вы помнили, что у нее была хорошая жизнь, что она ждет от вас того же.

Луна посмотрела на Найта и подмигнула ему.

На следующей фотографии Роза, Эмилия и я в старшей школе. Мы с Эм выпускники, а она только поступила. Я обнимаю за плечо Эмилию, но с улыбкой смотрю на Розу. Роза смотрит в камеру с ужасом, и хотя я знаю, что мы прожили много счастливых лет вместе, я все равно ощущаю боль от того, что был причиной ее разбитого сердца – не имеет значения, что это было давно.