Следы сатаны

Не могла же она бросить его одного в диком лесу! И что скажет фру Виллему, остальные?! Им ведь так важно привезти его домой, в Гростенсхольм.

И девушка прилегла на одеяло, постаравшись получше укрыть спящего.

Из глаз полились слезы. Она скорбела об утраченной девственности.

И, тем не менее, девушка не могла отрицать, что в ней тоже заговорило желание… А потом все было так ужасно, гадко, больно и противно.

Наплакавшись вволю, Элиса уснула.

Ульвхедин проснулся первым. Во всем теле чувствовалась необыкновенная легкость.

Он был укрыт одеялом. Странно. Он помнил точно, что одеяла не брал…

Он повернулся на бок. Девушка… Она все еще спала. Глупая дурочка! Почему она все еще здесь?! Ей давно пора исчезнуть.

Как же она привлекательна! Плечи, талия, бедра… Такая мягкая кожа. Он протянул руку и погладил ее. Такая теплая! Такая зовущая! И как же хорошо было с ней! Ульвхедин никогда не испытывал ничего подобного. Разве что во сне.

В нем снова проснулось желание.

Это движение разбудило девушку:

— НЕТ, не надо! Не делайте этого, Вы же убьете меня, я умру! Неужели Вы не понимаете?

Девушка отчаянно боролась за жизнь. Сопротивление Элисы только разжигало страсть.

— Я только что помылась, — всхлипывала Элиса. — Ну, пожалуйста!

Мольбы были бесполезны.

Когда он, наконец, поднялся, Элиса заливалась слезами.

— Прекрати, — грубо прикрикнул он. — Живо на лошадь!

Он решил взять девушку с собой. А она чувствовала себя так, словно ее только что перемололи в мельничном Гроте.

Ульвхедин нетерпеливо схватил ее в охапку и перебросил через седло. Затем сел на лошадь сам. Жалобные стоны девушки его ничуть не волновали.

— Я хотела… приготовить нам поесть, — всхлипывала она в полном отчаянии.

— Потом. Показывай дорогу домой, к твоим крестьянам!

Говорить девушка не могла. Сделав над собой усилие, слабо махнула рукой туда где, как казалось, находился Гростенсхольм. Ульвхедин кивнул. По его расчетам Гростенсхольм должен был, находится именно там.

Они подъехали к Гростенсхольму, когда солнце уже зашло. Начинало темнеть.

— Вот и усадьба, — удрученно прошептала Элиса.

— Сам вижу. Где хранится сокровище?

— Я не могу сказать.