Следы сатаны

Ясно, что его надо обезвредить.

— Обезвредить, да, но не уничтожить. Между этими двумя словами огромная разница.

Видение все еще стояло у нее перед глазами.

— Он опасен, да, очень опасен. И с ним будет трудно. Но это наша задача, и вы знаете об этом так же хорошо, как и я. Наша задача не только в том, чтобы обезвредить его. Ты, Доминик, рожден для того, чтобы следовать за ним и передавать его настроения. Чем ты, собственно, и занимаешься. Ты, Никлас, рожден… чтобы завоевать его — ну, если не уважение, то доверие.

— Я вижу, что он серьезно ранен, — сказал Никлас.

— Я тоже вижу, — полузадушено повторила Виллему. — Боже, помоги мне! На мою долю придется самая тяжелая работа.

— Какая?

Она словно вгляделась куда-то.

— Он преследует какую-то цель, — тихо произнесла она.

— Я это тоже знаю. Он не ведает сам, что это за цель, — сказал Доминик.

— В этом ты прав. Но наши с ним цели прямо противоположны.

Все помолчали. Никлас спросил:

— Какова твоя цель?

— Сотворить из него нового Тенгеля Доброго.

Все будто поперхнулись.

— Ты что, совсем сошла с ума? — оборвал ее Никлас. — Из этого?

— Если тебе даже и повезет, Виллему, против всех ожиданий, не забудь, что за его голову назначена цена. Будет сделано все, чтобы обезвредить его и заковать в кандалы.

— Мы не можем уничтожить его. Это выше наших сил.

Последнее предложение Виллему выкрикнула достаточно громко, чтобы звучало убедительнее.

— Не говорите так. Сейчас он в сложной ситуации. Тяжело ранен.

— Это чисто внешне, — отвечала она. — Он быстро встанет на ноги. И тогда он станет серьезной угрозой всему миру.

— Он и так угрожает всем.

— Будет еще хуже, — кратко ответила она. Затем, не обращая больше никакого внимания на капитана и его людей, заговорила со своими родственниками: — Если он достигнет своей цели, он станет… да, я нисколько не удивлюсь, если он и в самом деле станет бессмертным.

— Но кто же он?

— Этого я не знаю. Да он и сам не знает.

— Верно, — задумчиво протянул Доминик. — Именно эта неуверенность, дикость откладывает на него отпечаток. Он ищет и безумно раздражается.

— А кровавые оргии — следствие этого раздражения?

— Отчасти. Но он изначально зол, сам по себе.

— И из него ты хочешь сотворить нового Тенгеля? — Никлас посмотрел на Виллему.