Следы сатаны

Но если предположить, что Ульвхедин и вправду из потомков Суннивы Старшей, тогда в Норвегии должно быть полным-полно Людей Льда!

— Не дай Бог! — поежилась Габриэлла.

Доминик взглянул на Виллему:

— Ты решила выяснить происхождение Ульвхедина с первых дней его появления в этих краях. У тебя были какие-то соображения по этому поводу?

— А как же. Но я исходила из твоих слов!

— О чем ты?

— Ты что, не помнишь? Когда мы стояли на холме у Гростенсхольма, ну когда нашли его следы в первый раз, уже тогда ты почувствовал его тоску.

— Да, — задумался Доминик, — Я совсем забыл. Тогда я ясно увидел эту долину.

— Мы еще гадали, не долина ли это Людей Льда. Но ты сказал, что это Вальдрес!

— Да, теперь я вспомнил.

Виллему глубоко вздохнула:

— Хочу съездить туда, пока не наступила зима. Поедешь со мной?

— А как же. Спросим и Никласа.

— Нет, пусть будет возле Ирмелин. Он врач и может помочь ей. А лекарств у него все равно нет.

— Нет, дети, никуда вы не поедете, — запричитала Габриэлла.

— Поездка совсем неопасна.

Доминик сосредоточился:

— Нет, очень сомнительно.

— Едем. Я жажду крови. Я отомщу ему. За все… За отца, дядю Матиаса… за бедняжку Элису.

— А ведь он не убил ни Калеба, ни Матиаса, — задумчиво произнесла Габриэлла.

— Но все равно!

— Конечно, это его вина. А вот Элиса… Дорогие мои, — всхлипнула Габриэлла, — Ирмелин была сегодня в Линде-аллее. Девочка точно беременна.

— О, милосердный Боже, помоги несчастной крошке, — прошептала Виллему, прикрывая глаза.

— Элиса счастлива, — сухо бросила Габриэлла. — Она вся светится, прямо как мадонна. Дурочка! Но разве кто осмелится посмеяться над ней! Такая милая! Дай Бог, что б у нее все было хорошо. Если у нее тоже родится отверженный, да еще она не переживет родов… Я не стану жить после такого позора!

— А вот я горда, — величественно ответила Виллему. — Хоть он нам не совсем ясен, мы найдем его!

Доминику понравилась мысль о поездке в Вальдрес:

— Нам надо выехать как можно раньше, Виллему.

— Хорошо, завтра выезжаем, — решила она.

Так Габриэлле и не удалось удержать их дома. Впрочем, она и сама сгорала от нетерпения. Так хотелось узнать, откуда же на самом деле взялся Ульвхедин.

Габриэлла не слишком сердилась на Ульвхедина, хоть тот и способствовал смерти ее любимого мужа. Габриэлла была зрелой, мудрой женщиной. Жизненные невзгоды только закалили ее. И ей было хорошо известно то, о чем не знали другие: Калеб был очень болен.