Брачная афера, или Целительница в бегах

Форест имел полное право проигнорировать мой вопрос, меня и все происходящее. Я не ждала, но надеялась и даже дыхание затаила, боясь пропустить что-то важное.

— Я думаю… — медленно произнес он, растягивая гласные на южный манер. Раньше акцента у него не наблюдалось. — Я думаю, что вы достаточно хорошая целительница, Миранда, и настоящий профессионал своего дела. Думаю, что вы умная и целеустремленная. Немного надоедливая и упрямая. Добрая, раз затеяли все это, тратите время силы и собственные деньги. А еще вы единственная, кому удалось встряхнуть это болото.

— Эмоции, — фыркнула я, чувствуя, как ком в горле постепенно растворяется, а пружина, которая заставляла сжимать плечи и втягивать голову, начала расслабляться, позволяя вздохнуть полной грудью. — Хороши эмоции, ничего не скажешь! Они же хотели схватить меня и вышвырнуть прочь из форта.

— И вы бы им позволили?

В голосе я не прозвучало ни капли насмешки, лишь здоровый интерес. А в глубине ореховых глаз я заметила шоколадные искорки, которые почему-то завораживали.

— Не знаю, — тихо призналась я.

И тут же получила короткую улыбку.

— Не обманывайте себя, Миранда. Вы бы не позволили себя выгнать.

— Потому что я наглая, настырная и упрямая? — хмыкнула я и вновь замерла в ожидании ответа.

Подтвердит или опровергнет? И я не понятия не имела, какой ответ жду больше.

— Потому что вы — это вы, — просто сказал Форест. — Какая есть. Сомневаюсь, что вы позволили бы кому-то распоряжаться вашей жизнью и действовать неправильно.

Не позволила бы, это он точно подметил. Стоит вспомнить побег из академии, когда я исчезла, лишь бы не позволить родным подчинить себя и заставить делать то, что я не хочу.

— Эмоции — это хорошо, — продолжил Форест. — Особенно для этого места.

Он со вздохом отступил. Убрав руки в карманы пиджака, поднял голову и принялся медленно осматривать стоявшие поблизости здания. Одно за другим. Сложно понять, какие мысли витали в его голове, когда Форест вновь и вновь изучал свой вынужденный дом.

"— Тридцать третий форт все забыли, — наконец подал он голос. — Он забыл о себе, о том, каким был когда-то. И его жители забыли, перестали верить. Каждый день тянулся бесконечно и походил на другие. Любое резкое движение, новинка вызывали отторжение. Не потому, что это неправильно, а потому что оно вызвало раздражение, заставляло двигаться. А они забыли… что это такое.