Брачная афера, или Целительница в бегах

Ведь столько лет сарайчики просуществовали, никому не мешая, наоборот, приносили пользу, а тут явился не пойми кто и все рушит. И ради чего? Какого-то непонятного парка. Собственники косились в нашу сторону, ворчали, но делали все тихо.

А вот те, кто кричал громче всех, никакого отношения к незаконным постройкам не имели. Зато очень хотели выступить.

— Безобразие! Да где это видано, чтобы честных жителей лишали имущества! — раскрасневшись, кричал господин Катс, тот самый местный пьяница, который так любил настойки Бернадет Уилбон.

Круглый, лысый, в уже знакомом сером костюме в крупную синюю клетку, он стоял впереди всех, махал толстым кулачком, сотрясая воздух, и требовал справедливости.

И не только он. Рядом с ним неожиданно оказалась госпожа Присцилла Норген-Таундон. Несмотря на довольно теплую погоду и яркое солнышко, она надела свое облезлое меховое боа и шляпку с длинным пером. Не забыла и про яркий макияж: огромные стрелки, голубые тени, розовые румяна и красную помаду.

— Столько лет верой и правдой жили, форт поднимали! — громко возмутилась она, прижимая к груди ридикюль. — И что? Никакой благодарности.

— Да! — вторил ей господин Катс.

Вытащив из кармана платок не самой первой свежести, он вытер потную лысину и засунул его обратно.

— Хотят отнять последнее, честно заработанное! — продолжила госпожа Норген-Таундон.

Толпа собственников за ее спиной согласно загудела.

— Так и знала, что она тут появится, — шепнула мне Лима.

Мы стояли чуть в стороне, наблюдая за недовольной толпой.

— Ты только не лезь туда, — посоветовала Лима, когда я качнулась, намереваясь подойти ближе. — Скоро придет господин Форест. Вот он точно со всем разберется.

— А он придет? — тихо спросила я, осматриваясь."

"На небольшом пятачке у пустыря собралось человек сто, которые поделились на два лагеря: за и против. И сложно сказать, на какой стороне народу было больше. Получается вместо того, чтобы объединить, я расколола маленькое общество форта. Да, не такого я хотела, когда все затевала.

— Никто ничего не отнимает, чего ты начинаешь? — попробовала утихомирить скандалистку госпожа Нельсон.