Брачная афера, или Целительница в бегах

— Смотря, что вы хотите услышать, — осторожно отозвалась я.

Может, дело в том, что я опять явилась к нему в кабинет и испортила настроение? А если Форест подумает, что Лима на моей стороне, и уволит ее? Нет, этого нельзя было допустить. Так что настало время ринуться в атаку.

— Слушайте, Лима ни в чем не виновата, — поспешно заверила я. — Она строго-настрого запретила мне заходить к вам в кабинет. Поэтому я передала ей заявление и собиралась покинуть приемную. Честное слово!

Взгляд Фореста еще сильнее помрачнел, а воздух в кабинете как будто сгустился, стал плотным и практически осязаемым.

— Интересно, — медленно произнес он. — Вы так громко рассуждали о переменах, о том, что хотите изменить тридцать третий форт.

— Да, — осторожно кивнула я, все еще не понимая, что происходит.

— Все эти изменения…

«Изменения! Ага, вот в чем дело!».

— Я не виновата! Я не просила их красить все вокруг разноцветными полосками!

Дело в том, что при виде разноцветных ящиков и крыльца лечебницы жители близлежащих домов захотели и себе сделать так же.

— Вы решили сбежать, Хоуп, — сухо заметил он, словно и не слышал меня.

«Значит, дело не в красках и цветах, а в другом».

— Ну почему сбежать? Я просто вручила бумагу Лиме и все, — пробормотала я.

— А лично мне вы это сказать не хотите? Испугались?

«Так, похоже, я потеряла нить разговора. И совсем запуталась».

— Вы же сами запретили мне приходить, — напомнила я.

— Но о своем побеге могли сообщить лично, а не через Лиму.

Я даже раскачиваться перестала. Застыла, балансируя на цыпочках и недоверчиво уставясь на господина Фореста. Кажется, я начала кое-что понимать. А потому осторожно убрала руки из-за спины и аккуратно положила бумагу на стол перед ним.

— Это заявление и смета на перерасчет питания в лечебнице. Не знаю, что вы там себе нафантазировали, но сбегать я не собираюсь, — тихо произнесла я, а потом, не удержавшись, добавила: — И мне приятно, что это вас волнует.

Форест застыл в своем кресле. Лист трогать не стал, но я видела, как пробежал глазами по строчкам, читая написанное. И чем дольше он читал, тем мрачнее и холоднее становилось выражение его лица.