Брачная афера, или Целительница в бегах

— Я протянула ей листок со сметой и заявлением о перерасчете средств, выделяемых на питание пациентов. — Подпиши, пожалуйста, у своего грозного начальника, а я позже зайду. Хорошо?

— Хорошо. Ты только не обижайся, ладно?

— Все нормально, — улыбнулась я, поднимаясь. — Я все понимаю. Никаких обид.

Я собралась на выход, но не успела. Занятые разговором, мы не заметили, что в приемной уже не одни.

— Хоуп? — раздался недовольный голос Фореста, заставивший меня подпрыгнуть на месте и испуганно оглянуться. Из темноты начальственного кабинета на меня мрачно взирал его владелец.

— Она уже уходит, — поспешно заверила Лима.

— Да-да, ухожу.

Я попятилась в сторону коридора, не желая доставлять подруге неприятности. Ей и без меня тяжко жилось с таким-то начальством.

— Стоять! — резко велел господин Форест, и я послушно застыла на полпути к двери. — Что понадобилось на этот раз?

Пришлось быстро покаяться:

— Ничего особенного. Я тут заявление передала Лиме.

Та закивала, показывая листок.

Форест изучал нас троих — меня, свою секретаршу и лист бумаги, — несколько долгих секунд, причем выражение его лица сложно было расшифровать, а потом отрывисто скомандовал:

— С бумагой.

И исчез в глубине своего кабинета.

Пожав плечами, я взяла листок и двинулась следом. Сам захотел со мной встретиться, значит, я в этом совершенно не виновата.

Я осторожно притворила за собой дверь, подошла ближе и замерла у стола, сложив руки за спиной. Стоять просто так было скучно, поэтому я принялась осторожно и едва заметно раскачиваться туда-сюда, с пятки на носок.

Форест молчал. Просто сидел за столом в своем огромном удобном кресле и смотрел на меня так… ну, в общем, сразу становилось понятно, что я опять что-то натворила. Если честно, ничего нового в создавшейся ситуации я не видела, за одним очень важным исключением — обычно я знала что, когда и как натворила и могла подготовиться. Сейчас же ничего нам ум не приходило."

"Последние дни я вела себя как паинька, ничего не требовала, много работала, принимала пациентов, разбирала лекарства и составляла кучу документов.

Молчание затягивалось.

— Ничего не хотите мне сказать, Хоуп? — мрачно поинтересовался Форест, сцепив руки перед собой.

«Так… стоит признаться в чем-то или нет?».