Схрон. Дневник выживальщика. Книга 2 (СИ)

Поправив налобный фонарь, я оттолкнулся лыжными палками и помчался мотать новые километры.

***

Деревню проскочил без проблем. Даже набрался наглости и прошел совсем рядом, конечно, не выходя из-под защиты леса. Зато срезал с пяток кэмэ. Слышал даже, как брехают за забором псы и поют петухи. Эх, сейчас бы курочки жаренной… но, проглотив голодную слюну, побежал дальше.

Мой расчет, упорство и выносливость оправдались. Сумерки только начали накрывать местность, когда я вышел к заимке Егорыча. Ништяк. Вытер шапкой вспотевший лоб.

Здесь ничего не изменилось. Все так же приветливо встречает почерневший от времени частокол с насаженными поверх черепами животных и нехороших людей, которых поймал и наказал лесной дедушка.

Чтобы не словить пулю из Мосина, я подошел открыто, не таясь. Крикнул:

– Егорыч! Встречай гостя! Это я, Санек!

Но услышал в ответ только мертвую тишину.

— Егорыч?..

Сняв лыжи, дослал патрон, Сайгу наизготовку. Внимательно прислушиваясь, подошел к воротам. Одна из створок приоткрыта. Следов нет.

Все заметено. Сердце кольнуло нехорошим предчувствием.

— Егорыч! Где ты, старче?! — снова крикнул я.

Вошел во двор. Повел ноздрями холодный воздух. Даже дымом не тянет. Как будто печь давно не топили. Очень странно. Ладно, Егорыч мог уйти на обход своих угодий, но жена-то его — мерзкая бабка — должна тусить в доме… что же произошло? Нервы напряглись, как струны, готовые лопнуть. Закинул Сайгу на плечо. Все равно здесь никого нет. Направился к дому -- большой избе, сложенной из массивных, метр в диаметре, бревен.

И здесь никаких признаков жизни. Снегу навалило до самых окон, засыпано крыльцо и вход. Я нагнулся и заглянул внутрь сквозь мутное оконное стекло. Темно, блин. Нихрена не видно. Выхватив лопату, принялся остервенело копать, чтобы открыть дверь. Не могу поверить, как с неугомонным бравым дедом что-то могло произойти? Не говоря уж о бабке.

Дверь открылась бесшумно, видать, хорошо смазаны петли. Я вошел в сени, включил фонарь, осматриваясь. Взгляд упал на знакомые валенки, стоящие в углу.

Скрепя сердце, толкнул еще одну дверь, входя в просторную горницу, половину которой занимает огромная русская печь. Так… признаков борьбы нет. Утварь, горшки – все аккуратно стоит на полочках. Я пошел дальше, откинул занавеску, разделявшую комнату и… нет!!!

Егорыч лежал на топчане, укрытый по пояс одеялом, скрестив на груди морщинистые руки. Лицо, обрамленное белой бородой безмятежно, веки опущены. Понятно, что не спит, ибо не слышно богатырского храпа.