Скелет из пробирки

– Немецкая сторона сожалеет о темных страницах своей истории, – осторожно ответил дипломат.

– Да, конечно, но не об этом речь. Бабушке сказали, что жертвам фашизма выплачивается денежная компенсация.

– Это так.

– Когда можно подъехать к вам, чтобы получить марки, или, наверное, теперь вы в евро платите?

– Посольство не занимается выплатой денежных сумм, – терпеливо объяснял служащий, – вам надлежит обратиться в Комитет помощи жертвам фашизма, предоставить необходимые документы, и через какое-то время энная сумма поступит на ваш счет.

– Подскажите адрес комитета, – выкрикнула я, приплясывая от нетерпения.

К старинному московскому зданию, спрятавшемуся в кривых столичных переулочках, я подбежала около трех часов. У входа, естественно, сидел охранник, перед ним красовался бело-желтый телефон с огромной, словно высеченной из цельного куска камня трубкой.

– Меня ждет Ираида Алексеевна из двадцать третьей комнаты, вот смотрите, я – корреспондент журнала, – затараторила я, подсовывая тучному дядечке, затянутому в черную форму, свое просроченное рабочее удостоверение.

– Проходите, – лениво ответил секьюрити, – второй этаж, направо.

При виде меня Ираида Алексеевна быстро встала из высокого офисного кресла.

– Вы Тараканова? Журналистка?

– Да, час тому назад разговаривала с вами по телефону, вот документ.

Ираида Алексеевна мельком глянула на бордовую книжечку, включила электрочайник и улыбнулась.

– Вы хотите написать о нашей работе?

– Да, – с жаром воскликнула я, вытаскивая диктофон, – вас не смутит этот прибор?

– Конечно, нет, – ответила чиновница и стала рассказывать.

Из ее слов следовало, что компенсацию получит каждый, сумевший доказать, что он и впрямь был узником.

– А это трудно?

– Что? – осеклась Ираида Алексеевна.

– Ну, найти необходимые подтверждения. Чиновница повертела в руках шариковую ручку.

– В общем, просто, следует обратиться в архив, получить выписку и прийти к нам.

– Знаете, – медленно протянула я, – наш знакомый, ныне, к сожалению, покойный, известный художник Вениамин Михайлович Листов, в свое время был заключенным в лагере Горнгольц, но компенсацию ему так и не выплатили!

– Горнгольц! – тяжело вздохнула Ираида Алексеевна.