Скелет из пробирки

И еще, хочу вас предупредить: лаборатория Боярского на самом деле не является лечебным заведением, там просто ведут научную работу. Лекарство пока не имеет разрешения на применение от Министерства здравоохранения. Вы будете подписывать всякие бумаги, снимающие с ученых ответственность. И, конечно же, цена! Очень и очень, просто запредельно высокая.

– Сколько?

– Одна ампула стоит три тысячи долларов, а уколов, скорей всего, понадобится двадцать. Во всяком случае, столько включает в себя стандартный курс.

– Ох, и ни фига себе! – вырвалось у меня.

– Нам пришлось продать квартиру, – вздохнула Манана, – отличную четырехкомнатную, переехать в крошечную халупу, а разницу потратить на лечение. Но мама-то выздоровела! Вопреки всем прогнозам других врачей. Онкологи только руками разводили – и опухоль ушла, и метастазы, а мамочку до этого считали неоперабельной. Так что в нашем случае метод подействовал, я купила мамочке жизнь, по шесть тысяч долларов за год.

По щекам Мананы полились быстрые слезы. Я молчала.

Сколько людей готово на все, чтобы отсрочить смерть своих близких? Вы сами, поставь жизнь, не дай, конечно, господи, вопрос: квартира или жизнь мужа, что выберете, а? Я так мгновенно бы понеслась в риелторскую контору.

– Поэтому сначала хорошенько подумайте, прежде чем решаться на поход в лабораторию, – предостерегла Манана, – может случиться так, что совершенно зря потратитесь, и бабушка скончается, и жить негде станет.

– Нет уж! – воскликнула я. – Потом совесть замучает! Могла спасти и ничего не предприняла. Манана грустно улыбнулась.

– Мы тоже с мужем так решили, и моя мама целых десять лет еще провела с нами.

– А от чего она умерла?

– От воспаления легких, – пояснила женщина, – иммунитет был ослаблен, вот организм и не выдержал.