Сказка для взрослых девушек

Он бросил нас голодать, наплевав не только на меня, но и на тебя! Эти жалкие крохи, которые приходили по почте, даже алиментами назвать стыдно!

Галина вздохнула: папу она любила, а ежедневные рассказы про отца-подлеца, сначала очень сильно задевавшие ее, теперь уже не имели того педагогического эффекта, на который рассчитывала Светлана Николаевна, а просто выматывали нервы и вызывали тупую боль в затылке.

Тяжело вздохнув, Галочка потянулась за новым бутербродом.

– Хватит жрать! – взвизгнула мать. – Под тобой скоро табуретки ломаться будут! Не смей молчать!

– Мама, я ем!

– Немедленно перестань разговаривать с набитым ртом. Я тебе сто раз говорила, что окружающим совершенно неинтересно, что ты там пережевываешь! Твой усатый еще не в курсе, что тебя не прокормить, иначе давно бы уже нашел себе другую дуру! Так что это за прыщи?

Галя торопливо допила кофе и мрачно сказала:

– Не знаю.

– А я знаю! Наверняка какая-нибудь зараза! Вот так бывает, когда спишь со всеми подряд!

– Я не сплю со всеми подряд!

– Ах, этот ханурик в драных носках, наверное, из бывших дворян! Простите, не разглядела его голубую кровь! Он так хорошо маскируется! Кстати, про кровь!

Завтрак нехорошо ворочался в желудке, портя Галочке настроение и не желая усваиваться под циркулярный вой любящей родительницы.

– Именно такие тощие мужики составляют основной костяк голубых! И женятся они для прикрытия своей поганой ориентации! Не зря он мне сразу не понравился.

– Мама, как тебе не стыдно! Что ты на пустом месте свои теории строишь? – Слушать гадости про Женю было невыносимо, тем более что Галочка плохо его знала, и мамины предположения ее пугали.

– Не на пустом! Вернемся к прыщам!

– Да у меня с ним вообще ничего не было, мы даже не целовались! – выкрикнула Галя и сразу пожалела о своей откровенности.

Светлана Николаевна не только любила громко обсуждать маленькие семейные секреты в транспорте и со знакомыми по телефону, но и использовала их как метод давления на легкоранимую Галочку. В общем, припертая к стене дочь в очередной раз проговорилась и дала ей новый козырь.