Скажи мне это в полночь

– Оно того стоит?

– Это кресло точно не стоит того, чтобы ради него становиться подлецом.

Какое-то время они молча смотрели друг на друга. Потом Марьяна встала.

– Ты еще и принципиальный. Принципиальный идеалист.

– Должны же у меня быть хоть какие-то недостатки.

В кабинете снова повисло молчание. Тимур был разочарован реакцией Марьяны. Он отчетливо осознавал, что рискует, выпуская номер с такой главной темой. А Марьяна вела себя так, будто это какая-то инфантильная блажь неразумного маленького мальчика,который не наигрался в солдатики.

Проблема в том, что это ты один такой дурацкий лемур, Тимур Лиханцев. Но молчать Тимур не мог. Он по какой-то неведомой причине был уверен, что Марьяна его поймет. Тимур засунул руки поглубже в карманы брюк и начал говорить – негромко и немного нараспев.

– О , если бы удалось так сделать, написать такой материал, чтобы откликнулись на него многие и многие, как на кровнoе дело свое, как на пожар в собственном доме, как на беду собственных детей,только тогда слово, подхваченное многими небеспристрастными людьми, может пересилить деньги и победить порок.

В конце голос почему-то почти звенел. И снова наступила тишина.

– Как ты прекрасно сказал это, Тимур… – наконец негромко отозвалась Марьяна.

"– Да если бы я, - не удержался от вздоха Тимур. - Это Чингиз Айтматов. Там есть еще финальная фраза, но я почему-то обычно ее опускаю.

– Скажи!

– Так дай же силы, не покидай меня в моем пути, я один, пока один, а им, одержимым жаждой легкой наживы, несть числа... – докончил Тимур тихо.

И снова тишина. В этот раз нарушил ее Тимур.

– Послушай, я понимаю, что ты не в восторге от этой идеи, – Тимур взял под строгий контроль голос и теперь говорил выверено, спокойно.