Скажи мне это в полночь

***

В общем, до завтрака дело у Тимура и Лары дошло не скоро, после серии доказательств и душа. А потом Лара, закатав до локтя рукава его голубой рубашки, принялась хлопотать на предмет завтрака. Тимур сидел на стуле и наблюдал за этим великолепным действием. Ну, казалoсь бы, ничего особенного – женщина хлопочет по кухне: варит кофе, делает бутерброды. Но при этом она то и дело, мимоходом, касается тебя и иногда шепчет на ухо: «Я буду скучать по твоей роскошной шевелюре» или «Я отращу косы, вот увидишь». Α потом громко: «Где у тебя корица, хочу добавить в кофе».

Тимур был избалован женским вниманием. Он знал, как ведет себя женщина, когда хочет остаться в его жизни. Или хотя бы задержаться. И на этой кухне хлопотали женщины, которые старались удивить его своими кулинарными способностями и тоже постоянно касались. И раньше такое вызывало в лучшем случае снисходительную усмешку, а в худшем – раздражало.

И самое замечательное во всем этом то, что такое утро – первое в череде многих. Это eго новая жизнь. Жизнь с любимой женщиной.

Они так и провели этот день – ели, разговаривали, целовались. Любили другу друга.

Тимур понимал и чувствовал, что делает Лара. Она умащивала, врачевала, ласкала его уязвленное «эго» так, как умеет делать только женщина. Любящая женщина. А в его случае – еще и профессиональный психолог. И все ее поцелуи, неожиданно смелые ласки, нежные слова и сладчайшие комплименты – они нанизывались, cловно бусины, на нить этого удивительного дня.

И все же, когда они, снова обнявшись, лежали в постели, у Тимура сработал его внутренний будильник.

Он повернул голову к часам на стене.

Полночь.

– Скажи мне это, Лара.

– Я очень хочу от тебя ребенка.

***

Наверное, она сказала это зря. Наверное,и правда, от счастья люди тупеют. Но она это сказала,и сказанного уже не вернешь. И потом – это правда. От которой Тимур закашлялся.

– Прости. Я, кажется, снова сказала не то.