Сирийский рубеж

— Большие самолёты постановки помех, такие как Ан-12 и Ту-16, которые есть в Союзе мы прислать не можем. Слишком заметно и большой риск. А что если использовать для постановки помех вертолёты Ми-8.

В Торске уже давно проходили опробование несколько Ми-8МТП-1 с новыми станциями постановки помех, именуемых «Оберег-В». В прошлой жизни я таких и не помню. Возможно, в этом мире некоторые разработки получили «свет» вместо того, чтобы быть забытыми.

— Это уже что-то, товарищ генерал. Вертолёты могут прикрывать и действия нашей… спецгруппы, — добавил Олег.

— У вертолётчиков тоже спецгруппа. По своему направлению. Идею с вертолётами РЭБ я поддерживаю."

"Осталось только определить, кто будет на них летать.

Главный военный советник пробыл в кабинете ещё несколько минут и направился к себе. Борисов остался с нами поговорить.

— Теперь к главному. Никаких агрессивных действий против израильских военных. Истребителей это касается в первую очередь. А то начнёте сейчас в воздухе решать с соседями, у кого яйца больше.

— Мы и так знаем, что у нас, — улыбнулся Олег, шепнув мне на ухо.

— Тебя это особо касается, Печка. Ваши планы испытаний не должны подразумевать уничтожения Ф-16 и Ф-15, — продолжил ворчать генерал Борисов.

— Так мы потери Израиля насчёт Сирии запишем. Мне не жалко, — произнёс один из коллег Печки.

— Я тебе дам потери!

Волнение нашего генерала понятно. Израиль ищет любой предлог, чтобы начать операцию. И будет это уничтоженный израильский самолёт, который сбросил бомбы «по ошибке», или сломанный ноготь военнослужащего ЦАХАЛ по вине сирийца — неважно.

— Итак, Клюковкин и его команда едут со мной. Печка — в Эт-Тияс. Для вас уже готовы «хабирки», — объявил Борисов.

Так на местном жаргоне назывались помещения в частях, где работали советские специалисты. То есть, наш рабочий кабинет.

В отличие от Олега, мне и товарищам предстояло работать на западной окраине столицы. А именно на авиабазе Эль-Мезза. Выйдя из здания аппарата главного советника, генерал Борисов дал мне указания сесть в его машину.

Генерал, сидящий на переднем сиденье, заговорил не сразу.

— Думаю, что фамилия Римаков вам знакома, Александр, — сказал Борисов, открывая окно и впуская в душный салон машины немного свежего воздуха.

— Да. Мы с Максимом Евгеньевичем работали уже, — ответил я, вспоминая начальника Казанова.

— Он мне сказал, что вы весьма умны и проницательны.