Сирийский рубеж

— Даже не подсмотришь? — спросил у меня Лёха, кивая на блокнот.

— Подглядывать нехорошо, — ответил я.

Алексей убрал свою записную книжку и поздоровался со мной.

— Жаль Горина. Что теперь? — спросил Карелин.

— Да пёс его знает. Голанские высоты оставили. На других участках фронта тоже не всё гладко. Короче говоря, скоро будут переговоры, — ответил я.

— Сомневаюсь. Не всё ещё потеряно. По крайней мере, так думает главный советник Яковлев. Да и сам Асад отступать не намерен.

— Оптимист! Чуть сына не потерял. Хотя, Басиль — достойный воин.

Слово «тусил» могло показаться Карелину странным и новым для 80-х годов.

— И тем не менее Басиль не в Монако, так что теперь для Сирии он идеальный будущий президент, — ответил мне Алексей, и мы пошли с ним в модуль.

Вечером решено было помянуть Володю. За столом в комнате сидели все молча. Особенно переживал потерю товарища Зотов. Когда Кеша разливал из котелка разбавленную прозрачную жидкость, Валера не сводил глаз с пустой кровати Горина.

— У него была семья? — спросил у меня Карелин, который ночевал в нашем модуле сегодня.

— Жена и дочь-первоклассница.

— Родители?

— Тоже. Он сам с Торска. Там вся его родня. Наверняка, там и хоронить будут, — ответил я.

Кеша закончил разливать, и мы молча выпили за Горина. Как только все поставили рюмки на стол, Зотов неожиданно улыбнулся.

— Что случилось? — спросил я.

— Мы когда «за речкой» были, Володя всё переживал, что на день рождения дочери не попадёт.

Видно было, что Зотову тяжело это рассказывать. Но никто его и не думал прерывать. Валере нужно было выговориться.

— Идём, а Машка от Вовки не отстаёт. Как взяла его за руку на вокзале, так и не отпускала. А Лариса отстала от них, и рядом со мной и моей супругой идёт. Говорит: «пускай видят, что у Маши папа есть.

После такого как-то не по себе стало. А ведь мне ещё предстоит смотреть в глаза родным Горина.

Через полчаса все вышли на перекур. Мы с Карелиным отошли в сторону, поскольку у него вновь была для меня важная информация.

— Ты теперь курьер от Казанова? — спросил я у Алексея, присаживаясь вместе с ним на скамью.

— Официально — нет. Иногда приходится что-то кому-то сказать, у кого-то что-то спросить.