Синий мопс счастья

Нездоровая генетика, тяжелое голодное детство, побои. Наверное, Римме доставалось от матери.

– Она ее колотила, – пробормотала Алла. – Борискина рассказывала, как на пустыре крошкой сидела, ждала, пока мать задрыхнет. У нас с Римкой судьбы похожи, она тоже своего папульку не знает. Только моя мама совсем другая, чем Ленка. Она все мне несет, работает, надрывается, чтобы дочь не хуже всех выглядела. Знаете небось, что академия – платное заведение? Римка деньги копит. Ой! А вы уверены, что она умерла?

– Аллочка, – ласково сказала я, – давай сядем где-нибудь в уголке и поболтаем.

Алла кивнула:

– В моей комнате пойдет?

– Конечно.

Мы переместились в крохотное, едва ли не пятиметровое помещение. Из-за тесноты сюда влез лишь раскладной диван, узенькая тумбочка и крошечное кресло. Маленькая кубатура казалась еще меньше из-за полок, висевших над диваном. Я невольно вздохнула.

– Вам тут, наверное, очень тесно.

– Вовсе нет, – улыбнулась Алла, – мы с мамой из коммуналки выехали, денег лишь на двухкомнатную квартиру хватило, с крохотной кухней.

Я улыбнулась:

– Действительно, столько снимков! Увлекаетесь фотоделом?

Аллочка кивнула:

– Да, еще со школы, у нас кружок был, много чего интересного наснимала. Вон мамин портрет, правда, классно получилось?

– Просто великолепно. Но почему на простой пленке?

Алла прищурилась:

– Мне кажется, что черно-белые тона лучше передают характер. Цветные кадры дают лубочную картину, слишком яркую. Вот, например, смотрите!

Свириденко потянулась было к одному из снимков, стоявших на полке, но я решила вернуть разговор в прежнее русло и быстро спросила:"

"– Алла, а где Римма брала деньги? За счет чего или кого жила?

Собеседница пожала плечами:

– Фиг ее знает, где-то зарабатывала.

– Это как? – удивилась я.

Аллочка ухмыльнулась:

– Просто.