Синий мопс счастья

Услыхав от студентки: «Спасибо, но я ужасно занята», Сергей Васильевич буркнул:

– Освободись.

– Это маловероятно, – проявила строптивость Леона.

– Значит, так, – спокойно сказал Сергей Васильевич, – либо ты исполняешь роль кормилицы и наш спектакль завоевывает призовое место… либо…

– Что?

– Экзамен по моему предмету сдать не сумеешь, – принялся загибать пальцы педагог, – потом пойду к ректору и сообщу ему о существовании «Арлекино». Боюсь, старику не понравится, чем ты занимаешься, а еще пропускаешь занятия, не ходишь на лекции.

Пришлось Леоне, скрипя зубами, бегать в академию на репетиции.

– Ну не гад ли Сергей? – возмущалась сейчас Трегубова.

– Гад, – согласилась я. – Из всего вышесказанного я сделала вывод: он в «Арлекино» не работает, вам не помогает и денег тут не получает?

– Кто? Касаткин? – спросила Леона и вытащила из ящика стола пачку сигарет.

Я изумилась. При чем тут Борис Сергеевич Касаткин, хозяин и ректор Академии медицинской психологии?

– Какой Касаткин?

– Сергей Васильевич, – пояснила Леона.

Тут только мне пришло на ум: ни разу, ни от кого я не слышала фамилии педагога.

– Он Касаткин?

– Да, – кивнула Леона, – довольно известная в мире театра фамилия, династическая. Дед Сергея играл на сцене, мать актриса, отец был гениальным театральным художником.

– Ты о чем? – не поняла я.

Леона захихикала.

– Ну, как этому гаду представляться незнакомым людям? «Здрасте, Сергей Васильевич Касаткин»? Ну и что? Приходится ему, через запятую, добавлять, сын Василия Касаткина, того самого, который театральный художник. Вот тут лицо человека, в особенности если он из мира кулис, светлеет, он восторгается: «Ну надо же! Сын великого Касаткина! Очень, очень рад встрече!» Лично мне кажется, что следует самому добиться успеха в жизни, в особенности мужчине, но кое-кого устраивает существование в тени славы отца.

В моей голове смутно вертелись какие-то пока зыбкие догадки. Борис Сергеевич Касаткин и Сергей Васильевич Касаткин.