Сиреневый туман

Допустим, хотели выкачать у состоятельного Максима Вольфовича солидную сумму. Но убийство Ксивы разрушило авантюрный план.

— Я сегодня утром отправил к этой гадалке Славу Голубева.

— Слава может проиграть поединок с Оксаной. Баба она наглая, да еще и актриса не бесталанная.

— У нас здесь тоже есть талантливая артистка, — Бирюков повернулся к Евсееву. — Валерий Андреевич, по вашему ведомству не числится в каких-нибудь махинациях заведующая складом промышленных товаров нашего райпо Галактионова Юлия Николаевна?

— Нет.

— Понимаете, недавно ей привезли из Новосибирска уцененную до пустяка жилую стенку «Цойленрода» и… злополучную японскую коробку. Точно такую, в какой пытались захоронить Спартака Казаринова.

— Составные части этих стенок растеряли при перевозке по железной дороге. Поэтому пришлось уценять. Распределял же их после уценки по друзьям-товарищам бывший председатель вашего райпо Хлыстунов. Постараюсь узнать, кому он поручил отвезти стенку Галактионовой.

— Пойдем, Антон Игнатьевич, с нами, — сказал Шахматов Бирюкову. — Если сделка Асултанова с Полегшаевым состоится, без прокурора нам кашу не сварить.

Сергей Полегшаев назначил Асултанову встречу у афишного стенда, установленного слева от входа в районный Дом культуры, просторная асфальтированная площадка перед которым в дневное время обычно пустовала.

Прежде чем направиться к месту предстоящей операции, Шахматов и Евсеев стали подробно инструктировать приехавших с ними двух рослых оперативников из группы задержания, как лучше подстраховать друг друга в том случае, если Полегшаев, получив взятку, попытается сразу исчезнуть в кустах. Третий, моложавый, оперативник, которому вменялось в обязанность заснять момент передачи взятки на кинопленку, самоуверенно усмехнулся:

— Чего страховаться? Не чайники, сообразим по ходу дела.

— В отличие от чайников, профессионалы без страховки не ходят, — заметил ему другой, видимо, более опытный.

Когда Бирюков, Шахматов и Евсеев через служебный ход прошли в фойе Дома культуры с закрытыми на этот случай дверями главного входа, на площадке не было ни души.