Сиреневый туман

— Она Максом вас называла?

— Да. Максим ей казалось старомодным.

— Насколько понял, Черноплясова и Галактионова знакомы…

— Когда-то, до меня, Юля приглашала Оксану лечить мужа от запоя, но алкоголиков, как и горбатых, излечивает только могила.

— Не к этому ли методу «лечения» прибегла Галактионова?

— Простите, не понял.

— Убили ее бывшего мужа и пытались тайно похоронить."

"— Вот оно что!.. А я, простофиля, ломал голову… — Виноградов потер седые виски. — Позвольте довести исповедь до конца. Возможно, это позволит вам сделать определенные выводы.

Сначала доскажу о Соне. Конечно же, когда Соня исчезла, я сразу догадался, что ее нет в живых. Сомнение появилось после телеграммы и письма. Подумалось, рэкетиры захватили Соню и вот-вот станут требовать с меня выкуп. Этого не случилось, и я, стыдно сказать, даже обрадовался, что так легко расстался с женой, получив возможность бесконтрольного общения с Юлей.

— Вы продолжали встречаться с Галактионовой…

— До последней командировки за границу, — быстро вставил Виноградов.

— Второго июля я должен был улететь в Москву, чтобы девятого вечером отправиться с делегацией в Лондон на аукцион. Билеты уже были заказаны. Накануне позвонил Юле — попрощаться перед разлукой. Она расстроилась и попросила отложить поездку хотя бы на одну ночь. Хотела повидаться. В Москве мне особо делать было нечего, и по моему билету улетел помощник. Себе же я заказал билет на утро девятого июля. Лазаря Симоновича отправил на дачу, а Юля второго числа приехала ко мне в Новосибирск. Уехала рано утром третьего, пообещав вернуться на следующий день, совпадающий с субботой, и пробыть у меня до понедельника. Однако четвертого она не появилась. Позвонила пятого утром и сказала, что у нее случилась неприятность, и ей крайне необходимо видеть меня в райцентре. На «Мерседесе» я через час после звонка был у нее. Выяснилось, что внезапно умер бывший муж-алкоголик, а похоронить его некому. Юля решила взять неприятную обузу на себя, но столкнулась с трудностями по отводу места на кладбище. Мне вспомнился мой знакомый могильщик Гурьян Собачкин, и я пообещал Юле, что попробую через него решить эту проблему. Повеселев, она дала мне две с половиной тысячи. На вопрос — затем так много? — сказала, чтобы я не стоял за ценой, лишь бы могильщик вырыл могилу где-нибудь не на виду у кладбищенской администрации.

— Какими банкнотами были деньги? — спросил Бирюков.

— Непочатая упаковка двадцатипятирублевок.