Сиреневый туман

Повременили бы недельку, я вывел бы Юлю на чистую воду и восстановил справедливость.

— Нельзя, Сергей, восстанавливать справедливость несправедливыми методами и выводить на чистую воду грязными руками.

— В белых перчатках Галактионову не возьмете.

— Если виновата, возьмем… — Бирюков помолчал. — Кто привез стенку?

— Не знаю. Ни шофер, ни сопровождавший из кабины не выходили. Только «Колхида» остановилась у дома, сразу появилась Юля с грузчиками. Видимо, заранее приготовилась к встрече.

— На снимке Галактионова что-то подает в кабину. Не деньги?

— Никаких денег никому она не передавала. Подала, по-моему, пачку сигарет, и сидевший в кабине сразу закурил. В общем, дым из кабины пошел. А лица курильщика мне увидеть не удалось.

— Лупов говорит, будто из Новосибирска по воскресеньям к Галактионовой приезжает на белой «Тойоте» солидный мужчина лет под пятьдесят…

— Врет Артем, как сивый мерин. Сам он с Юлей по выходным дням часто в Новосибирск мотается.

— Почему?"

"— Наверное, на Спартаке крепко обожглась. Или с Луповым капитально снюхалась.

Бирюков взглядом показал на фотографии:

— Тут есть снимок, где Хлыстунов обнимает Галактионову. Когда это снято?

— Четвертого июля Хлыстунов с областными чиновниками приезжал в райпо. По старой памяти мимоходом потискал Юленьку за углом склада и, облизнувшись, уехал с начальством на пикник.

— А кому Артем Лупов из-за Юли угрожал шею свернуть, как куренку?

— Спартаку Казаринову.

— Давно?

— В конце прошлого месяца, когда вот этот кадрик щелкнул. — Полегшаев ткнул пальцем в фотографию, на которой Лупов помогал Галактионовой подняться в вагон электрички. — Спартак не мог смириться с мыслью, что Юленька ему отходную сыграла, и постоянно подглядывал за ней. В этот раз подкараулил Юлю с Артемом на вокзале. В Новосибирск они собрались ехать. Хотел качнуть права, да не на тех нарвался.

— Сергей, кто убил Спартака? — внезапно спросил Бирюков.

Полегшаев словно опешил:

— Я откуда знаю, кто…

— Зачем же тайные похороны фотографировал?

— О смерти Казаринова я узнал из разговоров на следующий день, а когда фотографировал на кладбище, вообще не мог понять, что там происходит, — Полегшаев опустил глаза.