Сиреневый туман

— Почему же паспорта Софии Лазаревны не оказалось дома? — снова спросил Бирюков.

— После выяснилось, что перед поездкой на дачу Соня заходила в Сбербанк, чтобы оставшийся от курорта аккредитив зачислить на сберкнижку, которую занесла домой, а паспорт, видимо, забыла оставить дома и уехала с ним в Родниково. Дальнейшую судьбу паспорта не знаю… — Виноградов задумался. — Не могу понять, за что и где Соне проломили голову? Ведь из раны должна была брызнуть кровь, но на даче не было ни капли…

Бирюков хотел было сказать, что при остановившемся сердце, как это случилось с Софией Лазаревной, кровь не брызжет, но вместо этого внезапно спросил:

— Максим Вольфович, вы любили жену?

Вопрос оказался для Виноградова настолько неожиданным, что он вроде бы или растерялся, или удивился.

Во всяком случае, посмотрел на Бирюкова так, будто хотел сказать: какое это имеет значение, когда жены уже нет в живых. Однако быстро взял себя в руки и после короткого замешательства, чуть усмехнувшись, заговорил:

— Любовь — сложное чувство.

Часто ее путают с половым влечением. Я, признаться, не специалист в этом и не берусь ответить коротко «да» или «нет». Но если вопрос поставлен, что называется, в лоб, попробую объяснить… Конечно, если бы у меня к Соне не было никаких чувств, я не смог бы на ней жениться. Наши отношения переплелись слишком круто. Я вырос без матери и отца. Сонина мама умерла очень рано. Воспитывал нас Лазарь Симонович. Мне он заменил отца, за что останусь ему благодарен до конца жизни. А Соня для меня была не только женой… Она для меня была святой женщиной.

— И вы никогда ей не изменяли?

Виноградов смущенно улыбнулся:

— На такие вопросы трудно отвечать. Настоящие мужчины о своих любовных связях не треплются. А вас, если не ошибаюсь, интересует именно это?

Бирюков посмотрел Виноградову в глаза:

— У меня есть предположение, что загадочную интригу с исчезновением Софии Лазаревны заварила очень коварная женщина для достижения собственной цели. Поэтому хотелось бы знать круг ваших поклонниц, чтобы выяснить, нет ли среди них такой, которая способна на неблаговидные поступки.

Можете на этот вопрос ответить откровенно?

— Попробую… — Виноградов потупился. — Недостатка в поклонницах я не испытывал и не испытываю. Но постоянных любовниц никогда не имел. И ни одной из женщин я никогда не обещал ничего сверх того, что в моих силах. В этом отношении моя совесть перед Соней чиста. Предать ее я не смог бы, несмотря на любые старания самой изощренной искусительницы.