Сидни Шелдон. Сорвать маску-2, или Молчание вдовы

Он тоже был удивлен резкому тону, с которым Никки порой вела записи. Впрочем, они делались для себя, а не для того, чтобы их читали посторонние люди. В душе никто из нас не подарок. А его напарник тоже хорош: осуждал врача за предвзятое мнение, хотя сам судил о ней весьма предвзято. Джонсон словно искал повода сделать Никки главной подозреваемой.

– В записях есть оттенок осуждения, сэр, – кивнул он сдержанно.

Джонсон насмешливо хмыкнул:

– Оттенок осуждения. Да эта Робертс ясно дает понять, что женщины вроде Лизы Флэннаган достойны лишь презрения.

– Какой именно? – спросил босс.

– Никки Робертс претит сама мысль об изменах и любовницах.

– А вот это уже твои догадки, – возразил Гудман.

– Почему же? Вовсе нет! Подумай сам: откуда столько неприязни, даже гнева в заметках о практически посторонней девице? Что, если это нечто личное? Быть может, виной тому измены мужа?

– А разве муж миссис Робертс не погиб? – спросил Броди, потирая пальцами виски.

– Да, погиб, – подтвердил Джонсон и почему-то расплылся в улыбке. – Доктор Дуглас Робертс разбился в аварии на четыреста пятом шоссе в прошлом году. И угадайте, кто был с ним в машине?

Броди и Гудман смотрели на него молча.

– Да любовница же! Какая-то русская девка! Она сидела на пассажирском сиденье, поэтому умерла мгновенно.

Джонсон с видом триумфатора посмотрел на напарника, тогда как Гудман быстро соображал, как ему следует отреагировать. Прошлым вечером, рассказывая о смерти мужа, Никки поделилась, как в ней смешались горе и гнев, когда она узнала о трагедии, но о любовнице в ее признании не было ни слова.

Гудману казалось странным, что мужчина в здравом уме мог изменять женщине, похожей на Никки Робертс. Да, измены старого плейбоя Уилла Бадена, женатого на скучной женщине вроде Валентины, – это одно.