Сидни Шелдон. Сорвать маску-2, или Молчание вдовы

"

"– Мне ничего не колет, – заверила барменша, наливая свежего пива.

– А моя жена… ты прикинь, какая стерва! Ей нужны только деньги. Я думал о ней… – ик! – иначе.

– Бедненький.

Уильямс уныло посмотрел в свою кружку. Он находился в той стадии опьянения, когда уже неважно, сколько выпито и куда податься, а потому не мог уверенно сказать, в какой именно момент рыжий мужчина присел за стойку рядом с ним и вступил в разговор. Однако спустя непродолжительное время Дерек понял, что мужчина держит его за плечи и весьма ощутимо трясет.

– Слушай сюда, жирдяй! Забудь о деле Клэнси, иначе пожалеешь!

Уильям отпихнул его и неловко отскочил назад, ставя руками блок. Ему не хотелось, чтобы лицо снова превратилось в кашу.

– Пожалею? И кто же это мне угрожает, а?

– Те, кому не стоит перечить, идиот! – Рыжий достал пистолет и значок.

– У, ФБР, – пьяно протянул Уильямс. – А что, с ФБР никто никогда не спорит? А-ха-ха!

– Я серьезно, Уильямс. Ты обычный любитель, а влез в игру для профессионалов.

– Неужто? Зато я знаю, что делаете вы, парни. – Дерек икнул. – Вы ни черта не делаете! Шарлотта Клэнси пропала без вести, а вы вместо поисков протираете портки!

– Это лишь потому, что Шарлотта Клэнси была малолетней шлюшкой, которая связалась с местным толкалой.

– Вам-то откуда знать, с кем она там связалась?

– Ну, как ни странно, нам это известно. Бросай это дело. И прекращай лезть к Баденам и Луису Родригесу.

– Что? Я к ним лезу? Что ты несешь?

– Родригес – хороший человек. Он поддерживает страну и не совершил ничего плохого.

– А кто утверждал другое?

– Смейся, смейся, толстяк. Ты туфли его чистить не достоин.

– Ох, да отвали ты, – устало отмахнулся Дерек. Ему не хотелось спорить с этим идиотом.

Фэбээровец пожал плечами и направился к выходу.

– Считай это дружеским предупреждением, – бросил он на прощание. – Следующее будет не столь вежливым.

Глава 23

Наши дни

– Ах, Луис, да, да, да!

Луис Родригес закрыл глаза, пытаясь отключиться от сладких стонов девки под ним.

С женой – бывшей женой – все было иначе. С ней он занимался любовью. Это было по-настоящему, совсем не так. А двадцатилетние соплюшки – актрисы, модели и прочие шлюшки – ни черта для него не значили.