Сибиряки

Она сама воды природные не жаловала и не переносила, когда дети в них плещутся.

– А снасти где? – включился в игру отец. – Небось, перепутанные?

– Нет-ка, не перепутанные, – подал голос Петька, – в анбаре лежат.

– Омуля енисейского еще можно захватить? – спросил Степан.

– Надо к зимовальным ямам идти, – свесил ноги Петр, – в них уже стерлядь зашла. А щурят, чебока да леща всяко наберем запросто. Гы-гы.

– Дык спрыгивай! – позвал Степан. – Чего забился? У тебя на рыбу рука легкая и удачливая. В прошлом годе какой улов был! Наморозили штабелей стерлядок, что тех дров.

Петр, забыв свои страхи, радостно гыгыкал, предвкушая любимое занятие.

– Вот и славно. – Еремей, как маленького, погладил его по голове. – Эх, Петя! Пьяница проспится, а дурак никогда.

Степан наказал Нюране прибежать за ними, когда у Марфы все закончится. Но сестра до темноты так и не появилась.

Предчувствуя недоброе, Еремей на обратной дороге шепнул старшему сыну:

– Не надо Петру домой, отведи его к тетке.

– Лучше к теще – она не тараторка, а тетка вопросами замучает.

Петр обрадованно закивал – он боялся идти домой. Но все-таки спросил:

– А как же Марфа?

– Ты Марфе сейчас не помощник, – ответил отец. – Идите, сынки, погостевайте.

Туся лишних вопросов не задавала, споро почистила и зажарила рыбу, поставила на стол крепкую настойку.

Во дворе на лавке сидели Аким и Федот. На молчаливый вопрос Еремея они помотали головами: еще не кончилось. Переступив порог, он услышал надрывный хриплый вой Марфы. Ушел в свою комнату, хотел почитать, но не смог. Лежал, не раздевшись, на постели и думал: «Что же я наделал?!»

Через некоторое время его позвали.

Анфиса и Минева понимали, что роды тяжелые, но только Василий Кузьмич знал, как плохо обстоит дело.