Сибиряки

Они видели, как сама не своя скрылась в родительской спальне мать, как бросился за ней отец. Им казалось, что слышны рыдания Анфисы. Но ведь она никогда не льет слез! Да и детишки в соседней комнате плакали хоть и тоненько, но дружно и требовательно. Значит, живы-здоровы.

– Может, с Парасенькой что? – прошептала Марфа. – Отходит?

– Типун тебе на язык! Василий Кузьмич шприцы бы потребовал для инъекций, случись что.

– Или шипцы…

– Марфа, какие шипцы, когда дети уже родились?

И тут из родительской спальни донесся стон-вой.

– Надо Василия Кузьмича кли-кликнуть, – проклацала зубами Нюраня.

Точно подслушав, он сам вышел в горницу.

– Где Анфиса Ивановна? – Доктор привык к тому, что все в доме решает хозяйка и без ее приказа никто шагу ступить не смеет.

– Они там… такое, – дернула головой в сторону родительской спальни Нюраня и тут же заткнулась, потому что Марфа больно двинула ей локтем в бок – молчи!

Марфа хорошо помнила этот стон свекра.

– Черт знает что! – недовольно проворчал Василий Кузьмич.

– Детки? И Парасенька?

– Все в порядке. Вот что, Марфа, налей-ка мне из графинчика, что в буфете.

– Дык ключи у Анфисы Ивановны…

– Дык-дык! – передразнил доктор. – У тебя речь из одних междометий состоит.

– Извините!

– Василий Кузьмич, а мальчики хорошенькие? – встряла Нюраня, уже забывшая про странные звуки из родительской комнаты.

– Откуда ты знаешь, что мальчики? Под дверью подслушивала? – погрозил он пальцем.

– Можно на них взглянуть, хоть чуточку-секундочку?

– А ты не сглазливая? – притворно нахмурился доктор.

– Нет, – ответила за нее Марфа.

– Вы же в сглаз не верите! – Нюраня вихрем пронеслась мимо него.

Следом, тяжело переваливаясь, поспешила Марфа.

Она подошла к лежащей на постели Прасковье:

– Сестренка!

И обе заплакали, тихо и счастливо.

Нюраня крутилась около младенцев и засыпала вопросами бабку Миневу:

– Почему они такие красные?

– Вот на Божьем свету чуток побудут и посветлеют.

– А почему нахмуренные, на недовольных морщинистых старичков походят?

– Дык есть хотят.

– Им больно было рождаться?

– Не больней, чем их матери. Да и кто знает? Не спросишь.

Прасковья и Марфа шептались. Марфа на ушко расспрашивала сестричку, больно ли ей было, не терзал ли доктор шипцами, не резал ли? Прасковья успокаивала Марфу и все косилась на столик, где лежали сыночки.