Шут специального назначения

– Ни о какой амнистии и речи не идет, – развел руками Вениамин, – амнистии подлежат осуˊжденные.

– Ну, тогда снимайте к чертовой матери обвинения или, не знаю, переквалифицируйте…

– На хищение портянок с чердака? – ехидно прозвучало в ответ. – Что-то ты, Саня, – Веня вздохнул, – с годами не умнеешь… – и погрозил подследственному пальцем. – Рот на замок, ушки настежь. – Устроился на стуле поудобнее, постарался придать лицу строго государственное выражение (губки бантиком, брови домиком, лоб гармошкой).

Котов открыл было рот, но, натолкнувшись взглядом на удивительно крупный для дохловатого на вид следака кулак, заткнулся.

– И не надо, умоляю, песен на тему, как ты там все один-одинешенек совершил. А верный Шалыгин, который потом во всем чистосердечно сознался, исключительно на атасе стоял да ушами хлопал. И вообще, не серди службы, не будут глубоко копать. А то, – следак Веня хмыкнул, – еще чего доброго нароют, кто там такой ловкий в полицейский морг пролез и тело унес.

– Не совсем. – Саня прокашлялся. – Если не я, то кто?

– А вот это, друг мой, компетентным органам глубоко по хрену, – и, заметив, как округляются глаза и вытягивается физиономия сидящего напротив, поспешил разъяснить: – При некоторых условиях.

– Каких таких некоторых?

– Послушай, – уже на полном серьезе озверел Вениамин, – может, хватит уже изображать мелкую суету и склероз с маразмом? Что с тобой случилось? Вроде толковый был опер.

О господи! А сам не понимает? А ведь толковый когда-то опер был. Оттого-то, Саня, что мелко дергался и пошло суетился под клиентом, как одессит посреди гешефта, потому что… Потому что ни хрена не врубался, с какой это стати обожаемое Отечество вдруг начинает проявлять гуманизм персонально к нему, Сане Котову, и о чем таком с ним, с Котовым Саней, вдруг решает договариваться.

– Ладно, – вымолвил, видимо, проникшийся томлением нежной души подследственного гражданин начальник, – вот прямо сейчас просто помолчи и послушай.

Саня приставил ладони к ушам, как правоверный во время намаза, отчего те сделались здорово похожими на ослиные. Распахнул невинно глазки и приоткрыл рот, выражая этим самым максимум внимания.