Шипы в сердце. Том первый

Я бросаю взгляд на часы — половина четвертого ночи, первое января, мои волосы пропахли бенгальскими огнями и дымом от фейерверков. В доме играет музыка, за окнами валит снег, а мне звонит Его Грёбаное Величество. Из Калифорнии.

Я не знаю, кем нужно быть, чтобы не ответить.

Так что, конечно, отвечаю, мысленно радуясь, что на втором этаже, где мне выделили комнату, кроме меня больше никого нет.

Авдеев спокойно объясняет, что такое fractional ownership, и почему на данный момент такой вариант его устраивает.

Я слушаю — и впадаю в какой-то транс от спокойного уверенного голоса. Он просто рассказывает о вещах, которые в моем мире существуют только в сериале «Наследники», и при этом у меня ноль ощущения, что меня размазывает ТОПовый мужик.

Кажется, уже поздно уговаривать себя не залипать.

Но я подумаю об этом завтра. Или послезавтра."

"— Ну и какая у тебя погода? — переключаюсь на что-то более безопасное, потому что — я не знаю, как это происходит! — но спокойный разговор о самолетах и как устроена его жизнь, заставляет меня ощущать себя слишком вовлеченной. Как будто он намеренно доносит до меня некоторую информацию, чтобы я была в курсе, насколько его жизнь отличается от моей.

А что мне ему рассказать? Привет, я Кристина, я экономила деньги и поэтому доедала чужие бургеры в кафе?

Я ловлю себя на опасной мысли, что мне остро хочется тоже стать частью его жизни.

— Двадцать четыре градуса, кажется, — так же спокойно отвечает Авдеев.

— И ты, конечно же, на пляже, жаришься на солнышке и изучаешь меню? — меня снова токсичит, но я ничего не могу с собой поделать.

— Меню?

— Девушек в купальниках.

— Я в отеле Крис, чертовски устал, со мной дочь и завтра мы едем в Диснейленд.

Дочь.

Твою мать.

Господи боже, Крис, ты просто полная окончательная дура!

Этот образцовый папочка там с доченькой собирается сходить в самый крутой парк аттракционов в мире, а я подсунула ему под нос чертовы фотографии с Артемом.

Я откидываюсь на подушку, закрываю глаза рукой и мысленно говорю себе, что облажаться больше просто невозможно. И что именно с ним я говорю это далеко не впервые.