Шипы в сердце. Том первый

Нужно просто вытолкнуть из своей головы нарочито беспощадное: «Мне это абсолютно не интересно».

Но не получается.

В моей жизни было много желающих загрести мое тело в свое единоличное использование на условиях «просто так, потому что я — мамкина царапка». Причем, эти тупые почти как под копирку скроенные подкаты выдавали и рты типичного офисного планктона, и рты красавчиков-мажоров. И я всегда находила слова, чтобы дать отпор. Уже сейчас в моей голове тысяча жалящих фраз, более чем подходящих, чтобы затолкать эго Авдеева туда, где ему самое место — в задницу.

Мне нужно примерно пять минут, чтобы просто успокоиться.

Усмирить злость. Напомнить себе, что одна проигранная битва — не равно проигранная война. В конце концов, до этого момента я действовала из мысли, что Авдеев — типичный богатый мужик, красивый и стильный, но с теми же повадками. Теперь я точно знаю, что у него до хера толстая шкура, и чтобы просочиться под нее, нужно придумать новый план.

А еще я знаю, что он умеет находить очевидные косяки в защите других. И ни хрена не стесняется прицельно в них бить.

Я не настолько дура, чтобы закрыть глаза на очевидное — меня его показательный игнор просто до печенок пробирает.

Думай, Крис. Думай.

Я переобуваюсь в свои «угги», накидываю шубку.

Выхожу на крыльцо, и мысленно еще раз посылаю этот день по изустному маршруту.

Снега навалило столько, что весь он будет не у меня на сапогах, а внутри.

"Нахожу первое свободное, бронирую и мысленно умоляю ехать быстрее, пока я не превратилась в сосульку. Проклинаю весь чертов день, как будто сговорившийся против меня.

И «вишенка» на торте — Авдеев.

Я его, блин, уже как собака — шкурой чувствую, узнаю по моментально встающим дыбом волоскам на затылке. Даже голову можно не поворачивать.

И не поворачиваю.

Но взгляд приклеивается к нему как намагниченный.

Фиксирует, как он спускается с длинной лестницы, идет до своей роскошной тачки.