Шипы в сердце. Том первый

Огромные окна с видом на Центральный парк больше не радуют — они давят, напоминая о том, какой он большой, этот город, и какая я в нем маленькая, потерянная, ждущая своего хозяина.

Хозяина, господи. Докатилась, Крис.

Пытаюсь занять себя делом — вылет в Майами завтра рано утром, значит, нужно собрать вещи. Его и свои. Достаю из шкафа его дорожную сумку — дорогущую, кожаную, от какого-то бренда, название которого я даже выговорить не смогу. Раскладываю на кровати авдеевские рубашки, костюмы, футболки, джинсы. Каждая вещь пахнет им, и я, как последняя идиотка, утыкаюсь носом в кашемировый свитер, пытаясь вдохнуть и удержать в себе его запах.

Пишу ему сообщение, стараясь придать голосу (точнее, буквам) максимум сарказма:

Я: Вадим Александрович, это ничего, что я сложу ваши монаршие тряпки для поездки в теплые края? А то вдруг они неприкосновенны."

"Подумав секунду, вспоминаю его утренний «урок», раздеваюсь, падаю сверху на весь его разложенный на кровати дорогущий гардероб, делаю пару голых селфи и скидываю вдогонку.

Ответ приходит почти сразу, и я даже вздрагиваю от неожиданности.

Хентай: Барби, выебу же как сидорову козу.

Я вдруг дико краснею.

Переворачиваюсь на живот, подтягиваю под себя его рубашку, жадно втягиваю запах.

Пялюсь на экран телефона, который снова оживает.

Хентай: Раком поставлю — и выебу.

Хентай: Пищать у меня будешь.

Хентай: Пиздец хочу тебя, мелкая.

Хентай: Все, не отвлекай.

Я со стоном переворачиваюсь обратно на спину, прижимаю теплый телефон к дрожащему животу и пытаюсь справиться с дрожью.

Складываю основную часть его вещей (стараюсь не слишком часто представлять, как он будет выглядеть в коротких льняных шортах где-нибудь на пляже), принимаюсь за свои. В Нью-Йорк я прилетела с маленькой спортивной сумкой, но день шопинга превратил ее в два чемодана (которые я тоже предусмотрительно купила).

Еще пару часов трачу на то, чтобы составить маршрут нашего вечера. Не тот, который показывают туристам. А тот, который знаю только я. Места, где я когда-то чувствовала себя живой. Или хотя бы пыталась. Хочу удивить свое Грёбаное Величество. Хочу увидеть на его лице еще что-то, кроме этой вечной снисходительной усмешки хозяина жизни. Хочу, чтобы он хоть на пару часов забыл о своих миллионах и сделках.